Человек-радар - Рома Ньюман

Впервой половине следующего дня я отправился в историко-художественный музей – туда, где когда-то работала Саяра Бетреддинова. Женю с собой брать не стал, поскольку тот планировал встретиться со знакомым налоговиком.

Заведовала музеем шустрая низенькая женщина лет пятидесяти, со сложно произносимым именем: Амалия Мартиновна Гольденштейн. Во избежание поломки собственного речевого центра я сразу же избрал форму обращения на «вы» и предъявил лицензию частного детектива.

Амалия Мартиновна изучала документ не меньше минуты. Я наблюдал, как ее темные глаза, увеличенные толстыми линзами очков, блуждают из стороны в сторону.

– Как интересно! – наконец заключила она. – Частный детектив… Не знала, что у нас в городе такие водятся.

– Не самая распространенная профессия, – согласился я, пряча пластиковую карточку в карман. – Но порой людям требуется помощь независимого эксперта.

– В самом деле? Как интересно!

Мы разместились в кабинете госпожи Гольденштейн. Здесь пахло историей и старостью. Женщина опустилась за стол, который оказался для нее великоват. На меня она смотрела как на предвестника увлекательного жизненного приключения.

– Чем я могу вам помочь, молодой человек?

– Вы помните свою бывшую сотрудницу Саяру Бетреддинову?

Госпожа Гольденштейн молчала. Ее огромные глаза смотрели на меня не моргая. Мне начало казаться, что Амалия Мартиновна впадает в спячку.

– Ну конечно! – внезапно выпалила она. – Саечку прекрасно помню! Замечательная девочка. Такая трудолюбивая и исполнительная.

– Какую должность она у вас занимала?

– Сая взвалила на себя огромную организационную работу. Занималась проведением выставок и экскурсий. Договаривалась со спонсорами, лично водила посетителей.

– Когда она уволилась?

Снова пауза, во время которой огромные глаза словно пытались меня проглотить.

– Около двух лет назад, кажется.

– Вы в курсе, чем она занимается в настоящее время?

– Разумеется! Она открыла частную школу… – Женщина осеклась. – А почему вас интересует Саечка?

– Дело как раз таки в ее школе. Меня наняла одна пара, которая планирует отдать туда ребенка, – соврал я. – Они хотят убедиться в профессионализме Саяры Ринатовны, получить от меня необходимые рекомендации. Так что я сейчас мотаюсь по городу, опрашиваю коллег и друзей госпожи Бетреддиновой.

– Как интересно! – покачала головой Амалия Мартиновна. – И какие основательные родители! А это законно?

– Моя лицензия дает мне юридическое право проводить подобного рода мероприятия. Тем более что ничего особенного я не делаю. Поговорю с вами, с родителями других учеников школы, сделаю запрос в налоговую службу… А после составлю справку о благонадежности Саяры Ринатовны и ее учебного заведения.

– Какая интересная у вас работа!

Я рассмеялся как можно более искренне, пытаясь расположить женщину к себе.

– Честно говоря, на словах это куда увлекательней, чем на деле. Не могли бы вы рассказать о госпоже Бетреддиновой немного подробней. Какие отношения складывались у нее с коллегами, над чем преимущественно работала и так далее… Можете говорить открыто, ваше имя нигде не будет фигурировать.

Гольденштейн опять ушла в себя. Кажется, это была ее стандартная реакция.

– Амалия Мартиновна… – решил я слегка ускорить процесс.

– Саечка всегда была очень… требовательной, – осторожно проговорила собеседница. – По отношению и к себе, и к окружающим. Она старалась контролировать любые работы в музее.

– Коллеги разделяли такое рвение?

– Они едва терпели Саечку.

– Лично вам она не доставляла проблем?

– Господи! Нет, конечно! Такие сотрудники – на вес золота.

– Значит, Бетреддинова занимала руководящую должность?

– Нет же! И в том основная причина напряженности в коллективе. Коллеги считали, что Саечка не имела права раздавать им распоряжения, не будучи начальником.

– А открытых конфликтов не возникало?

Гольденштейн покачала головой. Очень-очень медленно.

– Все боялись ее. За глаза называли ведьмой. Поговаривали, что Саяра может наслать проклятье! Она же татарка… Еще и увлекалась всякой чертовщиной.

– Чертовщиной?

– Саяра верила в потусторонние, знаете ли, силы. В сверхъестественное. Интересовалась городскими легендами… – Гольденштейн вдруг осеклась, словно сболтнула лишнего.

– Какими, например?

Амалия Мартиновна посмотрела на часы над входной дверью. Затем медленно поднялась, обошла свой огромный стол и села в кресло подле меня.

– Вы же слышали о подземных переходах?

Я сразу понял, о чем говорит заведующая музеем. Каждый житель Серпейска знал легенду о катакомбах под городом. Якобы их прорыли монахи много веков назад. Если верить россказням, в подземных переходах обитали души служителей, павших в войнах с татаро-монголами. Там же будто бы были спрятаны и монастырские сокровища. Каждый год находился очередной Индиана Джонс, решивший во что бы то ни стало разыскать клад. Не удалось еще никому.

– Да, я понял, о чем вы. И Саяра, значит, интересовалась этой тематикой?

– Она была одержима легендами! Сокровища, привидения… Верила, что все это по-прежнему там!

– А оно – там?

Амалия Мартиновна посмотрела на меня как на школьника, сморозившего околесицу у доски.

– Хотите спросить, отыскал ли хоть кто-нибудь вход в эти катакомбы?

– Я слышал, что многие пытались.

– И никто не сумел. Было обнаружено два или три прохода, но они оказались заваленными в советские времена.

– А Саяра? – спросил я. – Она лично искала возможность попасть в подземелье?

Гольденштейн в очередной раз погрузилась в воспоминания. Я подумал, а не пойти ли кофейку заварить.

– Я вам не скажу, пыталась ли она спуститься туда… но теоретической стороной вопроса интересовалась крайне живо! Даже организовала отдельный стенд в архиве городских документов. Саяра очень много времени потратила на чтение. Архивные записи, начиная с основания Серпейска в 1339 году, упоминания о наследии монахов – все откладывала в личную ячейку.

– Прекрасно! – оживился я. – Вы позволите взглянуть на ее картотеку?

– К сожалению, это невозможно. – Гольденштейн опустила погрустневшие глаза. – Записи уничтожены.

– Как так?

– Однажды в архиве случился пожар. Существенного ущерба огонь не нанес, но стенд Саяры сгорел. Все ее наработки, выдержки из летописей монахов. Саечка была раздавлена. Она решила, что поджог совершен намеренно, и обвинила во всем других девочек! Сая считала, что это была месть коллектива за излишнюю требовательность с ее стороны. Вот как раз после инцидента она и написала заявление об уходе, а потом пропала почти на год.