Тень Хранителя - Дэннис Фун

НЕ ПЕЧАЛЬСЯ, НЕ ГРУСТИ.

РОУН ИЗ СВЕТА НЕГАСИМОГО

ДО КОНЦА ПРОШЕЛ ПУТИ

ПРАДЕДА ЕГО ГОНИМОГО.

А ТЕПЕРЬ, ИДЯ СВОИМ ПУТЕМ,

ОН ИСТОРИЮ СВОЮ НАПИШЕТ САМ.

МЫ ПОВЕДАЕМ ТЕБЕ ЕЕ ПОТОМ.

ТЫ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОВЕРЬ НА СЛОВО НАМ.

ПРЕДАНИЯ СКАЗИТЕЛЕЙ

Омываемый со всех сторон морскими волна-ми остров густо порос высокими голубыми елями. У подножия крутого утеса перед небольшим курганом, сложенным из обломков скал, Роун стоял рядом с невысоким худым, но крепким мужчиной, глаза которого светились вековой мудростью.

Прошло уже две недели, как Роун распрощался в Городе с друзьями. Совет был собран заново — теперь в него вошел и Владыка Керин, ибо пророчество гласило: «Те, кто были разрознены, объединятся. И объединит их некогда отверженный, ставший адъютантом, который вступит на путь пророка».

Лампи сопротивлялся, но не мог устоять перед напором всех остальных. Так адъютант Роуна был провозглашен новым Хранителем Города.

Но как только друзья остались наедине, они ожесточенно заспорили.

— Но, Роун, ты ведь нужен Городу. Все хотят…

— Лампи, разве ты не веришь пророчеству?

— Знаешь, с меня хватит. Не пытайся больше меня шантажировать пророчеством.

— Тогда прошу тебя просто как друга.

Лампи взглянул на глубокий рубец в форме полумесяца на руке Роуна и согласился… но при том условии, что вместе с ним будет назначен Совет для управления Городом. Вот так, по крайней мере на какое-то время, чтобы наладить жизнь как в Городе, так и в Дальних Землях, объединили усилия Камьяр, Волк, Шисос, Жало, Керин, гюнтер Номер Шесть, Стоув и Мабатан.

Что касается Киры, она была слишком подавлена и опустошена невосполнимыми потерями, понесенными при штурме Города. Лампи решил, что лучшим способом унять ее боль станет передача под ее попечение Новакин. Вместе с группой апсара она уехала в Новый Свет, взяв с собой к детям спавшую Аландру, в надежде, что в один прекрасный день они обе там исцелятся. А до тех пор, пока Кира не оправится, ее место в Совете будет занимать Исодель — жена правителя Селига.

Роун долго еще не мог без содрогания вспоминать, как он буквально отрывал Стоув от тела Виллума. Чем больше он старался ее поддержать и успокоить, тем больше она отдалялась, уходила в себя, замыкалась. А ему так хотелось быть ближе к ней, вместе по-семейному горевать и печалиться о кончине их родителей и недавно обретенного брата — Виллума. Роун прекрасно понимал, как много он для нее значил. Ему хотелось, чтобы она разделила с ним свою боль… хотя, может быть, здесь он немного кривил душой. На самом деле он даже с некоторым облегчением принимал то, что сестра от него отдалялась. Похоже, для них обоих это была единственная возможность исцелиться.

Когда завершилась последняя битва, он решил пройтись по улицам Города. Повсюду лежали еще неубранные тела погибших. На площади, где раньше высился огромный Апогей, стоял омерзительный запах смерти. Среди тел бегали крысы и летали мухи… Полчища крыс и тучи мух…

Он вдруг подумал, закрыт ли уже навсегда для некоторых из этих людей путь в Край Видений или все же там еще найдется для них местечко? Надежда на это показалась ему несбыточной. Потери были огромны, непоправимы, бессмысленны… Как в калейдоскопе отчаяния, перед его мысленным взором проносились погибшие, умершие, замученные… Эти видения переполняли его, кружились в голове, пока он не перестал понимать, кто он такой, зачем пришел сюда и почему это казалось ему настолько важным.

— Совет ждет. Пора принимать решения, — сказал Лампи, положив руку на плечо друга. Но Роун не сдвинулся с места. Он даже шаг боялся сделать. Будущее виделось ему пустым, лишенным всякой цели. — Пойдем, Роун, пожалуйста.

В голосе Лампи звучали боль и безысходная печаль, веки опухли.

Роун прекрасно понимал, насколько эгоистично он поступал, попросив друзей и сестру отпустить его. Ему было невероятно тяжело покинуть Лампи, Мабатан и Стоув — это было самым тяжелым из всех его решений. Но ему необходимо было понять значение того, что произошло с Другом и Повелителем Теней — что он сотворил с ними, что при этом чувствовал и кем после этого стал.

Путешествие по морю к этому острову было опасным и трудным, но по сравнению с тем, что ему довелось пережить, это были детские игры. Как и по сравнению с тем, что он переживал теперь. В тени гигантских деревьев, заботливо сохраняемых вазя, он уже много дней стоял словно в оцепенении перед могилой прадеда — Роуна Разлуки.

— Перед смертью своей Роун сказал Аитуне, что его самая заветная мечта, чтобы в один прекрасный день ты пришел на это место и прочитал в его память заупокойную молитву Негасимого Света. Ведь именно ради этого он и отдал свою жизнь.

— Не знаю… Не знаю, смогу ли я это сделать.

— У нас есть время, — ответил носитель традиций вазя с легким сердцем, с той же интонацией, которая часто звучала и в голосе его дочери. В словах его не слышалось и тени разочарования.