Выживания не гарантирую - Андрей Лазарчук

Нужная нам дверь была обита рыжеватой искусственной кожей. Открывалась она, согласно правилам противопожарной безопасности, внутрь квартиры – так что теоретически могла быть просто выбита хорошим согласным ударом. Я осмотрел замки: обычные, ничем не примечательные. И не было признаков того, что накладки вокруг скважин недавно снимали – а без этого замка не сменишь. Так что ожидать можно был только баррикады по ту сторону двери.

Я достал стетоскоп, приложил к скважине. Посапывание слышно хорошо. Похоже, что и баррикады нет…

Полицейский минер из баллончика выпустил струю сероватой пены: по замкам, выше их и ниже. Воткнул в пену полоску целлулоида, поджег. Мы отошли на несколько шагов. Ахнуло глухо, все заволокло пылью и дымом. Чем-то подобным подорвали сегодня контору гейковцев. Только использовали не доли грамма, а с килограмм. Или даже больше.

Первыми ворвались два огромных сержанта, слепя дав несколько вспышек парализующих ламп. Во вспышках: перед собой переплетенные тела псов, настолько чудовищные и невероятные, что кажутся картинками из «Доктора Морро». Что-то длинное вытянулось у окна, а в кровати сидят мальчик и девочка, и девочка заслоняет мальчика собой, прячет за спину… Автоматы бьют не оглушительно, но все же с громкостью барабана. Псы визжат.

Уже горит яркий постоянный свет – один из тех, кто входит за мной, всаживает в потолок осветительную гранату. Минута ровного света нам обеспечена.

Вовремя.

Пес бросается на меня, как отскочивший от поля мяч. Пуля не останавливает его, только переворачивает. Вижу белое брюхо, раскинутые лапы. Сверкают в стороны брызги крови и мозгов. Полцентнера костей и мускулов бьют меня в грудь, я отлетаю к стене. Когда встаю, уже все кончено.

Звон стекла.

Длинной тени у окна нет.

Собаки еще пытаются ползти, дергают лапами.

Мальчика и девочку держат по двое, но все равно не могут удержать. Они голые и, наверное, скользкие. И у них острые ногти, один из полицейских отшатывается, зажав ладонью глаз. Девочка – бешеные глаза! не бывает такой ненависти… – рвет ногтями свое горло. У нее что-то остается в руке, а черная яма пониже подбородка вдруг заполняется красным – и волной, и тугими струями выхлестывает невыносимо алая кровь…

Но вторая пара крепко держит мальчика, он борется молча, но его все-таки прижимают к полу – среди растерзанных пулями псов – и сковывают: руки за спиной – одна пара, ноги вместе – одна еще пара, и третья пара наручников – вперекрест: левая рука с правой лодыжкой. Теперь он может попробовать откромсать себе яйца… уже не сможет: полицейский маленькими блестящими никелированными кусачками сламывает приклеенные к ногтям лезвия. А потом надевает четвертую пару наручников: повыше локтей.

От этого не освободился бы и Гудини… да и я – даже в лучшие годы…

Доклад снизу: «Парашютист».

Кто?

Сорокина В. П. Насмерть.

Что ж, следовало ожидать…

Подхожу к окну. М-да… в запарке допустить такое…

Стоят наши машины. Две. Стандартнейшие фургоны. Совершенно одинаковые. Со светящимися вензелями на крышах «^T_R». Причем – стоят только наши. Других нет.

Кто угодно заподозрит неладное. Хорошо – мы опоздали на секунды. Даже не на минуты, нет. И все равно: взят один из трех…

Из трех ли? На раз-два-три – осмотреть помещение по углам и чуланам, под кроватями и на шкафах…

Никого.

Слушайте, ребята, что же это делается-то в мире? Даже мне – жутко. Не было такого раньше. Вот сдохнуть мне – не было.

Мальчишку плотно заворачивают в одеяло и несут вниз.

Осматриваю глаз нашему раненому. Слава Всевышнему, яблоко вроде бы цело. Нет этой прозрачной слизи. Но веки в клочья, бровь в клочья…

Подбираю «ногти». Сверкающие пластинки в форме гитарного медиатора. Острые поразительно. Могут быть и отравленные… да нет, вряд ли стали бы. Во сне можно и царапнуться нечаянно…

За дверью сторонний шум. Понятно: жильцы проявляют интерес. Ничего особенного: полиция. Отдел борьбы с наркотиками. Это впечатляет, жильцы ретируются. Управление «Н» пользуется заслуженным (в том числе и нами, «трио») авторитетом.

И – сиренка «скорой» внизу. Докторов-санитаров-носильщиков встречают, провожают… Вот раненый, ребята. Раненого перевязывают – быстро и осторожно.

Эх, повернись жизнь иначе – пошел бы я на «скорую»…

Командир!

Здесь командир.

Подбегает, весь белый, полицейский – из городских.

– Командир, там внизу…

Труп. Или сто трупов. Или сразу тысяча.

– Там генерал Хижняк. Просит вас на разговор…

С трудом вспоминаю, кто такой Хижняк. Начальник криминальной полиции города, вот он кто.

Четыре часа утра. И что ему не спится?..

Игорь.