Господин мертвец. Том 1 - Константин Соловьев

– Нет. – Штейн помотал головой.

– От огнемета разит, как от керосиновой лавки, – пояснил гранатометчик без особой охоты, – а тут другое. И дыма не видать. Понял, ты, воробей? Фойрмейстеры здесь.

– Фойрмейстеры?

Мертвецы не способны бледнеть, да и не рассмотришь цвет лица за хищно оскаленными чертами шлема, но Дирку показалось, что молодой «висельник» побелел как молоко.

– Да, парень. И если тебе страшно, представь, что это просто такие большие зажигалки.

«…которые могут превратить тебя в серый пепел за двести шагов по мановению пальца», – хотел было добавить Дирк, но сдержался. Нечего нервировать Штейна, самому бы страх унять. И можно бесконечно уверять себя в том, что этот подкожный беспокойный зуд, томящий изнутри, не страх, а просто секундная слабость, растерянность, – бесполезно лгать самому себе. «Хороший солдат не тот, кто не боится, а тот, кто боится в свободное от непосредственной службы время», – вспомнил он собственную старую шутку. И подмигнул Штейну:

– Рядовой Юльке прав. Не все магильеры смертельно опасны. В сущности, они обычные люди, пусть и способны на всякие фокусы. И умирают они в точности как обычные люди. А вот им впору нас бояться. Потому что мы – не обычные люди. И умираем мы тоже… иначе.

Пока он говорил, успокаивая Штейна, рациональная часть его сознания, которой не мешали ни крики в отдалении, ни хлопки гранат, уже все просчитала. Они рассчитывали, что придется схлестнуться с вражескими магильерами. Но на штабных картах это выглядело совсем иначе. Штаб должны были окружить несколько штурмовых групп и стиснуть со всех сторон. Как рука в бронированной перчатке стискивает податливое горло. Из такого капкана не ускользнуть и целому взводу фойрмейстеров. Но ситуация сейчас сильно отличалась от той, что осталась сереть неровными линиями на бумажных листах. Семь «висельников» при двух пулеметах – серьезная сила по любым меркам. Но если в штабе действительно фойрмейстер… Или даже не один, а двое. Или – Дирк прикрыл глаза – отделение фойрмейстеров… Мертвецов испепелят за минуту.

Подхлестывая его мысли, в воздухе вновь пронеслась волна тепла. Тепла тревожного, чересчур сухого, режущего глаза нестерпимым жаром. Кто-то вновь закричал от нестерпимой боли, но тут же замолк. Неудивительно. Пламя из огнемета может терзать тебя полминуты, прежде чем превратит в смрадный труп. Невидимый огонь фойрмейстеров куда быстрее и милосерднее. Он окутывает тебя с ног до головы и одновременно – изнутри. И человеческое тело вспыхивает, как сухая тряпка от солдатской зажигалки. Такое пламя не сбить, не погасить. Это пылает сама плоть. Этому огню не требуется топливо или кислород. Как господину тоттмейстеру Бергеру не требуются анисовые капли, чтоб поднимать мертвецов из могил.

– Надо закрепиться здесь, – сказал Тиммерман, механически очищая стальное тело своей Ирмы от налипшей грязи. – Дождаться бы еще нескольких штурмовых групп…

Дирк отчего-то вспомнил лицо лейтенанта Крамера. Искаженное яростью. Лицо человека, который считал, что война – это дело живых, и не собирался сидеть за спинами тоттмейстерских кукол. Конечно, лейтенант уже мертв, судя по затихающим звукам стрельбы и изредка накатывающим волнам тепла, а его безрассудный отряд уже превратился в пепел. Может, осталось двое или трое из его отряда. Идти им на помощь не только бесполезно, но и глупо. За нескольких свежих мертвецов «Веселые Висельники» заплатят семью своими бойцами.

«Он сам виноват, – расслышал Дирк собственный внутренний голос, спокойный и беспристрастный. – Он был просто безмозглым вздорным мальчишкой, а война не щадит таких, как он. Он умер только потому, что был нагл и самоуверен».

Это было правдой.

– Приготовьтесь к штурму, – сказал Дирк вслух. – Проверить ножи и запас гранат.

Кажется, на него уставились все «висельники». Юльке был растерян, и по его лицу было видно, что одноглазый гранатометчик колеблется – не послышалось ему в грохоте боя что-то такое, чего не говорил командир. Лиц остальных Дирк не видел, но мог предполагать их выражение. Даже обычно невозмутимых «Веселых Висельников» можно было сбить с толку.

– Пошевеливайтесь! Я хочу постучаться в их входную дверь через две минуты.

Тиммерман склонил голову, молчаливо подтверждая приказ. До тех пор, пока над головой у него было небо, а в руках – «Ирма», он собирался выполнять приказы. Пожалуй, если бы Дирк скомандовал ему отправляться прямиком в ад, он лишь уточнил бы направление.

– Господин унтер… – Юльке осекся, – вы сказали, штурм…

– Я так сказал, рядовой! – Дирк добавил в голос характерную нотку, которая обычно давалась ему без труда. Теперь он говорил не как добрый старый Дирк, а как настоящий унтер-офицер, отчетливо и громко. Подобные интонации могут гипнотизирующе влиять на солдат. И Юльке безотчетно выпрямился по стойке «смирно», остальные последовали его примеру. – Мы штурмуем штаб своими силами. Тиммерман – впереди, огневое прикрытие. Не задерживайся, просто оглуши их. Занимай позицию за вторым поворотом и обеспечь нам безопасный фланг. Штейн, идешь последним.

Дирк быстро отдавал приказы, почти не задумываясь. Рациональная часть его сознания, все это время твердившая, что идти вперед – самоубийство, оказывается, успела уже составить схему штурма.

– Не терпится засунуть голову в петлю? – насмешливо спросил Мертвый Майор, единственный, кто позволял себе перечить командиру. – Я видел фойрмейстеров, и я знаю, на что они способны. Тот молодой лейтенант уже пострадал из-за своей глупости. Отправившись за ним, мы лишь покажем, что ничем не умнее его.

– Боитесь смерти, рядовой? – усмехнулся Дирк.

Это было серьезным замечанием. Даже грубым, учитывая то, как Мертвый Майор относился к своему формальному разжалованию в рядовые. Но «висельник» не оскорбился.

– Не хочу, чтоб говорили, будто я умер как дурак, – спокойно ответил он. – А смерти я давно не боюсь.

Это было в его духе. Мертвый Майор часто относился с показным безразличием к субординации, и только потакание этой немыслимой в обычной части слабости могло раскрыть его широчайший потенциал. Сейчас он был нужен Дирку. Его выучка, его опыт, его выполняющее приказы тело. Значит, в краткий миг надо было сломать Мертвого Майора, перебить его противоречивый дух старого упрямца. Чтобы зарядить и окружающих и самого себя верой в благополучный исход сумасшедшей затеи.

– Тогда выполнять, рядовой! Это мой приказ как унтер-офицера! Если вы отказываетесь… В Чумном Легионе нет полевых трибуналов. Но то, что сделает с вами тоттмейстер Бергер, не понравится даже вам.

Они смотрели друг на друга, и в необычно светлых глазах Мертвого Майора, ироничных и уверенных, Дирку померещилась лишь снисходительная усмешка. Это был вызов командирским полномочиям, и в этот раз Дирк не собирался спускать Мертвому Майору подобную дерзость. Оспаривать приказы старшего по званию… Будь он хоть генералом в прошлой жизни, но всему есть предел. И сейчас «висельники», быть может, замерли на том пределе, который разделяет существование и несуществование. Его мертвецы могут подшучивать над ним, если им захочется, не уважать его офицерский авторитет, но они будут выполнять его приказы в бою. Даже если ему придется принять самые жесткие меры.