Тройственный союз - Александр Славинский

Высоколобый закатил эмоциональную речь, а «бычок», стоявший у стены, похоже, высказался за выполнение требований пленника.

Напряжение постепенно нарастало.

– Лиросо, друг, извини, но если Астаили выстрелит, то и ты больше не жилец. Я успею прикончить тебя. Можешь перевести.

– Он думать, я менять суйтц на ты, – выдохнул коротышка. – И хотеть убить я.

– Ты передай ему, что я сказал. И ещё добавь: на его совести будет два трупа сородичей. Астаили сможет с этим жить?

Виталий улыбнулся целившемуся в него «баклажану» и выразительно прижал к ладони третий палец.

Лиросо перевёл. Чур увидел, как лицо суйтца задрожало. Без сомнения, коротышка боролся с собой.

Рука Виталия сильнее сжалась на горле Олисоно, и тот, задыхаясь, начал извиваться. А Чур загнул указательный палец.

Астаили что-то закричал, но «бычок» резко оборвал его и пропищал, видимо, приказ.

– Он говорить, – перевёл Лиросо, – низя дутс пики дать. Ты один, а суйтц много.

– Остался последний палец, – равнодушно произнёс Чур. – Прости, мой друг Лиросо, я вынужден тебя убить. А затем я уничтожу корабль. А виноват будет Астаили.

Переводчик неожиданно взорвался такой яростной тирадой, что Виталий даже вздрогнул от выплеснувшихся эмоций. Но суйтц с дутсом не пошевелился, и тогда Чур сжал левую кисть в кулак, показав, что счёт закончился, и затем обхватил ею горло Лиросо.

Олисоно уже хрипел на последнем издыхании. Стоявший у стены «бычок» набросился на Астаили с гневными нотками в голосе. А переводчик лишь печально вздохнул и приготовился к смерти, чувствуя, как сильная рука человека начала сжимать его горло.

– Пики треньк! – завопил Астаили и, сорвав дутс, бросил его в пленника. А потом упал на пол и, обхватив голову, заревел. Похоже, нервный срыв.

Виталий отпустил Лиросо и Олисоно и подобрал энергомёт. Итак, пункт номер один выполнен: оружие раздобыл. Теперь нужно освободиться.

– Лиросо, друг, надеюсь, ты не обиделся на меня? – поинтересовался Виталий, натягивая на пальцы браслет дутса.

Переводчик не сдвинулся с места и лишь печально взглянул на человека.

– Я понимай ты, – пропищал он.

– Хорошо. Как зовут того суйтца у стены?

– Памисо.

– Скажи ему, чтобы принёс ключи от замков. Или я начну ломать корабль.

Лиросо перевёл, и «бычок» тут же направился в соседний отсек.

– Ну а ты, друг, помоги Олисоно, – кивнул Виталий высоколобому. – Я вижу, он никак не может отдышаться. Ему нужно лекарство.

– Ты кароши, – прошептал Лиросо.

А затем, переступив через ноги человека, он присел возле начальника. Перемены в отношении переводчика к пики удивили Чура. Но сейчас некогда размышлять. Суйтцы весьма коварны, и доверять им нельзя.

Виталий навёл энергомёт на проём отсека. Памисо, насколько помнится, отличался агрессивностью и даже пытался драться. От него можно ожидать чего угодно.

Зашевелились «баклажаны», оглушённые ударом. Коротышки сели и, потирая ушибы, таращились по сторонам, вникая в суть разыгравшейся трагедии. И оружие на руке человека лучше всего говорило о расстановке сил.

Памисо вернулся быстро, неся ключи на вытянутой ладони. Однако Виталий насторожился.

– Лиросо, скажи другу, чтобы показал обе руки. Бойся суйтцев, дары приносящих.

Коротышка перевёл, и Памисо, вздохнув, протянул вторую конечность, из которой выпал огромный шприц. «Да, тяжело с этими „баклажанами“», – подумал Чур и кивком головы показал «бычку», чтобы отомкнул кандалы. Скривив на мордочке гримасу отвращения, тот сел возле человека и принялся колдовать над замками.

Постепенно суйтцы разошлись. Когда Виталий освободился, с ним остались только Памисо и Лиросо. Теперь стоило обдумать дальнейшие шаги. Без сомнения, фиолетовоголовые так и будут стараться усмирить пленника и восстановить порядок. А чтобы выжить, надо как-то договориться с ними.

– Лиросо, я хочу пить, – сказал Виталий. – На вашем корабле должна быть вода.

– Есть, – кивнул переводчик. – Я дать.

Он быстро вернулся, с трудом неся в руках пластиковую ёмкость. Конечно, в воде могли находиться вредные для человека примеси, но сейчас выбирать не приходилось. В горле пересохло – кажется, вот-вот начнёт скрипеть. Чур в несколько глотков опорожнил сосуд и почувствовал себя лучше. «Поесть бы ещё, – промелькнула мысль. – Но пока рано думать о еде. Надо спасать жизнь».