Игра под названием «ЖИЗНЬ» - Илья Котов

Таня и Семён сидели в ресторане. Таня с упоением наслаждалась сочной бараниной в то время, как Семён, не отрываясь, смотрел на неё, пытаясь как-то научно обосновать всё то, что сегодня произошло.

— Может, ты в детстве кино про зону смотрела, и у тебя эти слова на подкорке отложились? — спросил Семён.

— Не может, — ответила Таня, продолжая пережёвывать баранину. — Ты же знаешь мою маму. Она меня близко к таким фильмам не подпускала.

— Может, из родственников кто-то сидел в тюрьме, приехал в гости к папе, и они разговаривали, когда ты сидела у него на коленях?

— Папа хоть и был козлом, — ответила Татьяна, — но с академическим образованием. Таких друзей или родственников у него не было?

— Но должно же быть какое-то объяснение? — не унимался Семён.

— Объяснение я тебе уже дала. Во мне живут разные личности, и они выходят наружу. Всё же просто, Петь!

— Но это не научное объяснение, а какая-то мистика! И я не Петя!!!

— Когда меня звали Джордж МакЛафлин, твой телефон, — Таня показала на сотовый телефон Семёна, лежащий на столе, — мне тоже показался бы мистикой. Не говоря уже о твоём автомобиле. А у меня тогда был самый дорогой автомобиль в Бостоне.

— Господи, Танечка! Ну, какой ещё МакЛафлин?

— Не знаю, — честно призналась, Татьяна, — помню, как я увёл у Алекса «Бобо» его тёлку. И меня за это здорово отметелили. Я, конечно, отомстил потом. Много было крови.

— Господи, помилуй! — прошептал себе под нос Семён с ужасом и жалостью, глядя на Таню, — Давай сходим к психотерапевту?

— Ты всё-таки считаешь меня дурой?

— Нет. Просто я не могу найти объяснения твоему феномену.

Семён долго выбирал врача, по отзывам посетителей, стоимости посещения и месту расположения его клиники. Наконец, был выбран самый титулованный и раскрученный психиатр Москвы, клиника которого находилась в пешей доступности от Кремля. По всем параметрам доктор подходил для Тани, как никто другой. К тому же, по отзывам посетителей, Савелий Авигдорович Хазенфус, так звали известного доктора, мог погружать своих пациентов в прошлые жизни. Семён не верил в эту ерунду, но решил попробовать.

Савелий Авигдорович внешне оказался типичным представителем своей национальности — невысокого роста, худощавый брюнет с большим, слегка сгорбленным носом. На вид ему было около 30–35.

— Проходите, молодые люди, — любезно пригласил он в свой кабинет Таню и Семёна.

— С чем ко мне пожаловали, любезные? — поинтересовался доктор, когда Таня и Семён сели в огромные мягкие кресла.

— Понимаете, — начал Семён, — Татьяна не так давно попала в больницу с черепно-мозговой травмой после одного инцидента на аттракционе.

— Что Вы говорите! — ахнул Савелий Авигдорович. — А я помню этот жуткий репортаж с открытия аттракциона в Измайловском парке. Вы очень бодро выглядите, Татьяна. После такого полёта не всякий остался бы в-живых.

— Да-да, — продолжил Семён, — но я не об этом. Таня поправилась. Но теперь она утверждает, что в её теле живут разные личности.

Семён посмотрел на реакцию врача. Но тот и бровью не повёл, продолжая внимательно слушать пациентов.

— И с некоторыми я уже знаком! — добавил для верности Семён.

— Простите! Я Вас перебью, — произнёс доктор. — Хотел уточнить, а кому собственно требуется моя помощь? Вам? Или Вашей супруге?

— Я же тебе говорила, что и здесь нас примут за идиотов, — спокойно сказала Татьяна, попытавшись встать с кресла.

— Ну, что Вы! Что Вы! — остановил её примирительным жестом Савелий Авигдорович. — Я опытный доктор. Мне приходилось встречаться с инцидентами массового помешательства. Но пока, я уверен, это не тот случай. Продолжайте, пожалуйста!

— Во-первых, — продолжил Семён, — она стала ругаться «по фене», круче любого старожилы Бутырки. Она просто «Аль-Капоне в юбке». Во-вторых, она всё время меня называет другим именем. А, однажды, она сказала, что была Джорджем МакЛафлином и увела девушку у Алекса «Бобо».