Почему мы любим. Природа и химия романтической любви - Хелен Фишер

Мы сканировали мозг Барбары, когда она была по уши влюблена в Майкла, отвечавшего ей взаимностью. Как и все безумно и счастливо влюбленные, после первого эксперимента Барбара просто сияла. В ее глазах плясали огоньки, она тихонько смеялась. После сканирования она поднялась, грациозная, преисполненная энтузиазма и прямо-таки брызжущая оптимизмом. Потом она призналась, что рада была возможности спокойно лежать, глядя на фотографию Майкла и вспоминая счастливые моменты их встреч. Однако счастье Барбары оказалось недолгим. Пять месяцев спустя Майкл бросил ее.

Я узнала об этом однажды утром, когда, направляясь в университетскую психологическую лабораторию, обнаружила ее рыдающей за большим столом для переговоров. Я в ужасе увидела, какой надломленной стала эта когда-то энергичная девушка. Ее волосы были взлохмачены, она похудела, в лице совсем не осталось красок, а по щекам текли слезы. Она едва двигалась, как будто в руках у нее был тяжелый груз. Сказала, что чувствует себя «несчастной», что ее «самоуважение рухнуло». «В мыслях я все время возвращаюсь к Майклу, – призналась она. – У меня в груди – как будто комок горя». Как выяснилось, перед этим она провела все утро, сидя на кровати и уставившись в пространство.

Я была тронута ее страданиями, поэтому вышла, дав ей возможность остаться в одиночестве. Однако, стоя в темной комнате по соседству и пытаясь собраться с мыслями, я вдруг сообразила, что Барбара может стать источником ценнейшей научной информации: с ее помощью мы можем узнать, что происходит с мозгом человека, которого недавно бросил возлюбленный. Я, несколько конфузясь, спросила у Барбары, не хочет ли она вновь пройти процедуру магнитно-резонансного сканирования – на сей раз в качестве человека, пережившего несчастную любовь. Я предупредила ее, что воспоминания о возлюбленном во время процедуры могут пробудить сильные чувства, и заверила, что после сканирования при необходимости побеседую с ней, чтобы дать возможность успокоиться, а через несколько дней обязательно позвоню ей, дабы убедиться, что эксперимент не вверг ее в еще большее отчаяние. При этом, добавила я, ее участие в сканировании, возможно, поможет другим людям, таким же страдающим и покинутым, как и она. Колеблясь, я предложила Барбаре провести эксперимент в тот же день.

Девушка любезно согласилась.

По пути в лабораторию Барбара еле передвигала ноги. Казалось, она пребывает в глубочайшем отчаянии.

Но это было только начало. Хотя я подозревала, что Барбара будет расстроена, то, что произошло после эксперимента, воистину поразило меня. Сразу после процедуры Барбара спрыгнув со стола томографа, пулей бросилась к двери и, выскочив из кабинета, помчалась к выходу из здания. У меня не было времени ни поговорить с ней, ни отдать ей 50 долларов за участие в эксперименте. Полчаса спустя я удивилась еще сильнее: Барбара вернулась, чтобы получить деньги. Она, казалось, не осознавала, что происходит вокруг. Я упросила ее посидеть со мной в приемной. Там она, наконец, разговорилась.

По словам Барбары, когда она во время эксперимента смотрела на фото Майкла, она вспомнила все их размолвки. «Я не смогу этого пережить!» – воскликнула она и разрыдалась. Пока она плакала, я заметила кое-что еще: она не на шутку злилась на меня. Рыдая, она бросала на меня выразительные взгляды, и вдруг закричала: «Зачем вам все это изучать?» Вслед за этим она разразилась бранью, а я смотрела на нее в ступоре, слишком пораженная, чтобы отвечать. Постепенно я поняла важную вещь: эксперимент помог Барбаре высвободить то, что психолог Рейд Мелой назвал «яростью брошенного» (6). Барбара злилась не на меня: ее ярость была направлена на Майкла. Она набросилась на меня лишь потому, что я оказалась доступнее.