Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем - Пол Оффит

Были и другие соображения. Если бы судебные распорядители вынесли решение в пользу 5000 детей, сумма компенсации достигла бы 4,5 миллиарда долларов, что исчерпало бы резервные фонды. Хотя научные исследования не подтвердили, что вакцина против коклюша, краснухи и паротита или тиомерсал вызывают аутизм, многие полагали, что судебные распорядители вынесут решение в пользу истцов. Во-первых, программа компенсаций совсем недавно вынесла целый ряд решений, не поддержанных научными данными, – самое странное, пожалуй, по нелепому иску Дороти Вердерич, у которой прививка от гепатита В якобы вызвала рассеянный склероз. Ничего хорошего не сулило и то, что программа привлекала “экспертов” вроде Джона Шейна. А ведь судебные распорядители не просто приняли его показания – они еще и согласились с ним. Наконец – и это особенно тревожило, – программу раздирали противоположные интересы. Что она должна делать – строго придерживаться науки или мешать возмущенным родителям подавать иски непосредственно на изготовителей, из-за чего возникнет опасность, что американские дети лишатся вакцин? Суд пытался определить, какая из этих стратегий скорее предотвратит тяжбы наподобие “коклюшных процессов” восьмидесятых годов. Гари Голкевиц считал, что Конгресс так и не дал четкого определения роли программы. За год до первого вердикта по Объединенному процессу по делам об аутизме он сказал: “Налицо две противоборствующие цели, и их борьба самым существенным образом влияет на ход судебного процесса, доводы сторон и в конечном итоге – на то, кто победит”^[327].

Хотя многие опасались иного исхода, судебные распорядители ясно дали понять, что в ходе Объединенного процесса по делам об аутизме намерены придерживаться научных данных – им будет недостаточно правдоподобных теорий (как в деле Алтен) или необоснованных мнений лечащих врачей (как в деле Капиззано). В материалах по делу Колтена Снайдера судебный распорядитель пишет: “Никто из наблюдателей ни на миг не усомнился, что [родители Колтена] очень любят сына и заботятся о нем и искренне убеждены, что состояние Колтена – результат сделанных в раннем детстве прививок. В этом смысле мы наблюдаем точное повторение множества других хрестоматийных случаев, когда родители детей с аутизмом отстаивают свои права. Однако в этом суде, как и во всех других судах, субъективные представления не дают оснований выносить судебное решение”^[328]. “Опыт четы Хэйзелхерстов как родителей ребенка с аутизмом… был очень тяжким. Как человек и как мать я очень тронута рассказом Хэйзелхерстов и в очередной раз выражаю им самое искреннее сочувствие по поводу тех трудностей, с которыми они сталкиваются из-за болезни Йейтса. Однако мой долг не позволяет выносить решения на основании чувств, а требует тщательного юридического анализа материалов дела”^[329].

Двенадцатого февраля 2009 года судебные распорядители вынесли вердикты. Решения были единодушными. Все судебные распорядители отвергли идею, что вакцина против кори, краснухи и паротита в сочетании с другими вакцинами, содержащими тиомерсал, вызывает аутизм, не обнаружив ни единого доказательства в поддержку этой теории. Они опровергли и утверждения истцов, что тиомерсал подавляет иммунитет, а вакцина против кори наносит вред кишечнику, проникает в мозг и вызывает аутизм^[330]. Вердикты были совершенно четкими и не оставляли никакой возможности для успешной апелляции. Одна из судебных распорядителей писала: “К несчастью, истцы по этому делу стали жертвой псевдонауки, целью которой было скорее обеспечить возможность подать в суд, а не приблизить нас к медицинскому и научному пониманию причин расстройства аутистического спектра. Доводы в поддержку теории истцов, давшей основания для открытия дела, были слабы, противоречивы и неубедительны. Особенно это очевидно в сравнении с внушительным корпусом эпидемиологических данных, противоречащих их теориям”^[331]. Другой уподобил теорию истцов сцене из “Алисы в Зазеркалье”: “Чтобы заключить, что состояние Колтена [Снайдера] – результат прививки против кори, краснухи и паротита, беспристрастный наблюдатель должен был бы уподобиться Белой Королеве Льюиса Кэрролла и еще до завтрака поверить в шесть невозможных или по меньшей мере крайне маловероятных фактов”^[332].

Кроме того, судебные распорядители дали понять, что больше не станут слушать джонов шейнов – самопровозглашенных экспертов – по крайней мере в тех случаях, когда ставки так высоки. “Уровень экспертов, предоставляемых истцами, меркнет в сравнении с экспертами мирового класса, предоставляемыми ответчиками”, – писал один из судебных распорядителей^[333]. Свидетели истцов были подвергнуты сокрушительной критике:

Марсель Кинсбурн, детский невролог, утверждал, что вирус из вакцины против кори попадает в мозг и вызывает аутизм. Судебный распорядитель отметил, что Кинсбурн очень часто давал показания в суде по просьбе специалистов по возмещению вреда здоровью: “Доктор Кинсбурн страдает от порока профессионального свидетеля, получающего значительный доход от показаний [в суде] по делам о вакцинах. За двадцать лет работы Программы по вакцинам доктор Кинсбурн выступал как свидетель-эксперт по крайней мере на 185 процессах”^[334]. Далее судебный распорядитель отметил, что своим коллегам-ученым и суду доктор Кинсбурн говорил разные вещи: “Когда доктор Кинсбурн писал главу для книги, он включил туда диаграмму причин возникновения аутизма. В своих показаниях он приводит ту же диаграмму – с одним дополнением: теперь в число причин входит корь. Доктор Кинсбурн не захотел включать корь в публикацию, предназначенную для коллег, однако приводит ее в показаниях на процессе по Закону о вакцинах”^[335].