Анализы и диагнозы. Это как же понимать? - Андрей Звонков

Вам приходилось видеть скандалящих пациентов в поликлиниках? Уверен, что если еще не приходилось, то все впереди. А вы знаете, что, если пенсионер ударит врача или медсестру клюкой, его даже в полицию не заберут? Просто никто не приедет. В таких случаях не принимают вызовы. Смешно? А мне тревожно. Потому что безнаказанность порождает распущенность.

Бывает, что пациент болен не только телом, но и головой. Такие люди встречаются гораздо чаще, чем хотелось бы. И мы не можем предсказать заранее, когда человек еще адекватен, а когда его психическая устойчивость рухнет и он сорвется. Мы знаем, что люди мнительны, склонны к ипохондрии, капризны, легко впадают в депрессию или некоторую маниакальность. Из-за этого врачи нередко распространяют принцип медицинской тайны и на общение с больным: чем он меньше знает, тем спокойнее спит.

Даже если врачи в коридоре больницы шепотом, чтобы не потревожить спящих в палате пациентов, обсуждают недавнюю поездку на курорт или рыбалку, кто-нибудь из больных может принять этот разговор на свой счет: «Это они обо мне говорят. Нашли, наверное, неизлечимую болезнь и вот шепчутся». Именно поэтому одно из правил медицинской психологии настрого запрещает врачам и сестрам шептаться в коридорах.

Так вот, дорогие читатели-немедики, неважно, о чем говорят врачи. Куда важнее, кому они это говорят. И если они разговаривают между собой, то незачем подслушивать и пытаться понять то, что вам не адресовано. Ведь может получиться как в рассказе моего доброго друга Сергея Гордеева[112]. Вот небольшой фрагмент из его «записок хирурга».

О чем говорят врачи?

Прохожу мимо толпящихся родственников у дверей операционной. Ближе всех плотный мужчина кавказcкой внешности с густыми усами, как брови, и зачем-то в кепке[113], видимо, муж пациентки. Он почти заходит в предоперационную вслед за бригадой. Но стоп! Нельзя! Там, где творится таинство, нет места простому обывателю! Стой, жди, прислушивайся, если невтерпеж, но будь вне круга. Это тайна!

После обработки рук встаю рядом с хирургом. Включается свет операционной лампы. Зеленые простыни, блестящие инструменты. Бригада склоняется над столом. Вот оно – «Великое», начинается…

«Готовы. Можно приступать? Тетю расслабили?[114]Валик подложите ей под спину, ниже… Так… Подайте ее на меня, сильнее… Вот так удобно будет. Стело[115]. Держи, держи здесь. Раздвигай шире![116]Вот так… Хорошо. Вводи. Да не так грубо! Дай-ка я сам посмотрю. Это что ты такое достал? Вялый-то какой! Возьмись-ка сзади, теперь задери вверх. Так… Выше! Хорошо. Завали ее на меня, ближе![117]Чуть вправо. Хорошо! Еще! Мягче, мягче, не дери со всей дури-то! Разведи кончик[118], так… Шире… Что ты там копаешься, как в…? Теперь прижми ее сильней и не отпускай, я сам введу. Вот! Держи, а то убежит![119]Хорошо! Так, что там за сопли?[120]Заводи инструмент глубже, мягче. Не тряси концом-то! Не трясешь? А что? Руки дрожат? Сам трясешься? Не робей, парень! Это только поначалу кажется: ничего не выходит, а приноровишься – и все, как по маслу заскользит! Куда суешь? Видишь, кончик размочалился… Что ты мне его даешь? Заведи снова, а лучше обрежь и убери вовсе[121]. Сильно не тяни – оторвешь к чертовой матери, мне снова подшивать… И не сопи так! Мягче, движения должны быть плавные, ласковые. Вот так, лучше! Все, завязывай! Задирай ее теперь повыше и оттяни, я в слой войду. Еще! Теперь пальцем зайди, глубже… Возьмись за шейку и вытаскивай наружу. Что не пролазит? Застрял что ли? Попробуй назад… Вперед…. Еще назад… Вперед… Не идет? Так… Расслабьте больную! Она напряглась и икает! Сейчас встанет прямо со стола и охреначит вас всех…[122]И правильно сделает! Поправьте свет! Дай-ка я пальцем расширю… Так! Вынимай, не спеши… Что, соскальзываешь? А потому что не надо так спешить. Что там потекло? Отсос! Соси, говорю! Еще, вот, вот! Ну хватит, хватит. Теперь я сверху, а ты снизу, и кончаем! Все, уходи… Салфетку быстро, вытирай все! Ну, хватит тут мацать, вынимай все быстро. Все, все… Спасибо всем! Мы кончили»[123].

Голос анестезиолога:

– Откройте глаза, больная. Все, что у вас во рту, сплюньте вот сюда. Да не в меня! Вот, в пеленку! Отверните лицо в сторону. Не давитесь. Расслабьтесь, я говорю! Дышите глубже!

В операционной показалась голова старшей операционной сестры.

– Вы чего тут делаете? Там родственники около двери с ума сходят. У мужа сердечный приступ! Вы бы вышли, поговорили с ними.

Должен вам сказать: ох нелегкая же это работа – объяснять людям, далеким от медицины, тонкости сложного процесса лечения! Нелегкая и неблагодарная. Родственники какие-то бестолковые попались. Им говоришь: больной стало гораздо лучше. Все, что хотели, сделали, и получилось даже лучше, чем ожидали. А они в крик… Пуговицы на халате все пообрывали. Вот бестолочи!

В общем, много еще надо самозабвенно работать, творить, нести в массы, чтобы поднять культуру человечества на новый, более высокий уровень. И чтобы понял он, этот народ, какая благородная и самоотверженная эта стезя – «врачевание хвори плоти человеческой»! Не так уж это просто служить долгу! «Оfficium medici est, ut tuto, ut celeriter, ut jucundo sanet» – «Долг врача лечить безопасно, быстро, приятно».