Бьюти-мифы. Вся правда о ботоксе, стволовых клетках, органической косметике и многом другом - Тийна Орасмяэ-Медер

“Я живу в Питере, но, хотя у нас и не тропики, не выхожу в из дома без крема с SPF 50 даже в декабре. Солнечные лучи – страшная опасность!”

Солнечный свет и ультрафиолетовые лучи, способные вызвать повреждения кожи, преждевременное старение и более серьезные неприятности в виде меланомы, – это не одно и то же. Гелиофобия набирает обороты, люди скупают кремы с SPF и не понимают, что иногда эти средства так же вредны, как и ультрафиолет.

На самом деле очень большое значение имеет, в какой части света вы живете. На экваторе можно сгореть и пасмурным вечером. В Петербурге с конца октября по конец марта солнечный свет не принесет вреда коже, даже если вы будете манкировать SPF-кремами. Существует так называемый индекс ультрафиолета, ИУФ (международный стандарт, предназначенный для количественной оценки интенсивности воздействия солнечных лучей)[6]. А для особо обеспокоенных индивидуумов даже есть браслеты, показывающие индекс ультрафиолета в вашем конкретном дворе.

Но в целом, если уровень ультрафиолета зимой при длительной экспозиции в вашем регионе не превышает 4, SPF-фильтр в креме вам нужен, как рыбке зонтик. Даже если солнце яркое. Яркость и ультрафиолет – не одно и то же. (Для справки: низкий ИУФ – 1–2, средний – 3–5, высокий – 6–7, очень высокий – 8–10, экстремальный – выше 11.)

Более того, защищаясь от солнца, мы иногда провоцируем то самое старение, которого так боимся. Нет солнца – нет синтеза витамина D – в организме замедляется синтез коллагена и эластина – здравствуйте, морщины, и прощай, тонус кожи. Даже внешние признаки старения, вызванного излишком или дефицитом ультрафиолета, примерно одинаковы: кожа становится тонкой, вялой, дряблой, бледной и тусклой! В Петербурге и многих других северных районах нет необходимости использовать солнцезащитные препараты с ноября до начала апреля, так как ультрафиолетовое излучение либо полностью отсутствует (ИУФ – 0) либо не превышает 1–2. Гораздо более актуальна защита от воздействия холода на кожу, последствия которого иногда путают с результатами повреждения ультрафиолетом. Холодовая травма приводит к развитию воспаления и снижения барьерной функции кожи; кроме того, холод может стать причиной развития гиперпигментации.

Для профилактики дефицита витамина D в Финляндии и странах Скандинавии рекомендуют посещать солярий. В Петербурге и на севере России, если у вас нет противопоказаний (онкологические заболевания, повышенная фоточувствительность, прием препаратов, обладающих фототоксическим эффектом), врач может рекомендовать сеансы в солярии с частотой один-два раза в месяц. Их длительность обычно составляет около 30 % продолжительности сеанса, вызывающего потемнение кожи (стандартного сеанса загара). В старых моделях соляриев это может быть 10 минут (стандарт – 30), в новых 2–3 минуты (стандарт – 6–10 минут).

А вот тем, кто живет в Краснодаре, стоит пользоваться такими кремами примерно с конца февраля. Москвичам – с середины марта. Самое разумное – посматривать на метеосайтах прогнозы по индексу ультрафиолета и ориентироваться на них.

А если говорить о более тревожных вещах, о меланоме, то важно помнить: даже крем, который вы используете на пляже, не панацея. В том, что, согласно статистическим данным, число злокачественных новообразований кожи за последние пару-тройку десятков лет возросло в 70 раз, многие дерматологи обвиняют… солнцезащитные кремы. Ведь раньше именно волдыри на коже удерживали нас в тени. Как только они появлялись, желание загорать пропадало само собой. Теперь волдыри нас не беспокоят. Мы мажемся – и жаримся. Инстинкт самосохранения отмирает. Но еще не изобретен солнцезащитный крем, который бы защищал ДНК от повреждений.