Анатомия везения. Принцип пуповины - Павел Евдокименко

Как бы то ни было, Михалякович очень старался придумать какую-то гадость.

Этот пакостник довольно быстро вычислил, что больное место моей мамы – ее собака, пес по кличке Билл. Пес был шикарный – умный, красивый, преданный. Мама его очень любила.

И этого красавца поганец отравил.

О мерзавце Михаляковиче в этой книге я больше не скажу ни слова: хорошего в его жизни и до этого было мало, а стало еще меньше.

Вот о маминых проблемах того времени рассказать придется.

Мама о Билле очень горевала. Любимая собака, как-никак, практически член семьи. Так что ее горе было оправдано.

Только с этим горем мама переборщила. Выдала на-гора слишком, ну слишком большое количество негативных эмоций.

Дальше все стало еще хуже. Как будто кто-то там, наверху, посмотрел на все это и сказал: «Ты считаешь, что это горе? Что из-за этого стоит так убиваться? Ну, так получай настоящее горе».

Через короткое время после этого разбился на машине мамин муж, Борис. Погиб. Замечательный был человек, искренне говорю. Просто чудесный.

Имела ли моя мама после этого право горевать?

Конечно, имела. Само собой.

Но она со своим горем опять переборщила. Горевала очень уж сильно и очень уж долго.

И снова кто-то там, наверху, будто посмотрел на это и сказал: «Не можешь остановиться? Тогда вот тебе еще проблемы». После чего моя мама фактически осталась без квартиры. Без жилья.

Возможно, я повторяюсь, но задам вам этот вопрос еще раз: А теперь у моей мамы было право горевать? – Конечно, было. Только это никого не волнует.

∆∆∆

Есть эмоции (затяжное, сильное горе) – получите ответную реакцию (дополнительные неприятности).

Этот процесс запускается автоматически, если мы превысим некий «лимит» допустимых переживаний.

В общем, ситуация вокруг моей мамы сгустилась еще круче. Фактически, речь уже пошла о ее жизни и здоровье.

И вот в этот крайне трудный момент, у меня с мамой состоялся знаменательный для нас обоих разговор.

– Мама, ты понимаешь, что происходит? – спросил я ее, – почему неприятности нарастают, как снежный ком?

Мама задумалась минут на пять, а потом ответила:

– Да, понимаю. Я заигралась в горе. Слишком заигралась. Превысила в своих страданиях все допустимые пределы.

– Но я это исправлю, – продолжила она пару минут спустя, – с сегодняшнего дня я беру себя в руки. Больше никаких страданий, обещаю.

Мама и в самом деле сразу взяла себя в руки. И небо ее услышало. Тучи над ее головой сразу разошлись.

Все, что еще могло быть исправлено, исправилось в считанные дни.

Мало того, маме с неба, по-другому я не могу сказать, упала новая квартира. Чудесная квартира в том районе Москвы, в котором моя мама выросла. В районе, который она очень любит.

Да, конечно, жизнь моей мамы стала другой. Нет рядом любимого мужа и любимой собаки. Но жизнь продолжается. В маминой жизни появились новые, совершенно неожиданные радости.

А горести… они остались позади.

∆∆∆

Нужно уметь горевать, но надо уметь и вовремя останавливаться!

Это был тяжелый урок. Однако что поделать, не могут же все уроки судьбы быть легкими.

???

– Павел Валериевич, а как понять, что ты все делаешь правильно? Что у тебя «правильное» состояние души?

Обычно, если у вас стабильно хорошее, «правильное настроение», если вы не злитесь, не впадаете в грусть-печаль, и никого не осуждаете, то большинство ваших желаний (в пределах разумного, конечно) исполняются практически сразу.

А все ваши проблемы, если они все-таки возникли, тем или иным образом рассасываются сами собой. Порой в такие моменты случаются ситуации, которые выглядят словно какое-то чудо.

Шесть лет назад я переподписывал договор на издание моих книг с одним издательством. Условия договора были оговорены. Эти условия, кстати, с моей стороны были не просто скромные, а очень скромные. По тому договору я должен был получать с продаж моих книг совсем небольшие деньги.

Сам не знаю, почему я тогда согласился на такие условия. Наверное, в то время я просто не умел вести переговоры.

Как бы то ни было, мы с издателями ударили по рукам, и договорились встретиться через пару дней, чтобы поставить подписи под окончательным вариантом контракта. На том мы и расстались.

Но, когда через два дня я пришел на подписание документов, выяснилось, что руководство издательства приняло решение уменьшить мои гонорары в 3 раза. То есть, меня захотели еще «немножечко» ужать в деньгах. И теперь, согласись я на новые условия, я бы получал с продажи моих книг вообще сущие копейки.

В этот момент я понял, что меня просто дурят, повернулся и ушел.

Состояние души у меня в то время было «правильное», вполне позитивное, поэтому огорчаться и жалеть, что контракт сорвался, я не стал. Однако думку думать мне пришлось. Надо было решать: как теперь быть, в какое издательство обратиться со своими книгами.

С этими думами я поехал на свою основную работу, принимать пациентов.

В дальнейшее довольно трудно поверить. Тем не менее, было так:

Не успел я переодеться, ко мне за советом (по поводу здоровья брата) пришел мужчина, с которым до этого мы уже были немного знакомы. Звали его Василий Иванович.

Я дал Василию Ивановичу нужные советы по лечению брата, и мы уже собирались попрощаться. Но тут он неожиданно спросил:

– Павел Валериевич, а что у вас с вашими книгами? Кому принадлежат на них права?

Я ответил, что права на мои книги буквально только что освободились. И теперь я, если так можно выразиться, абсолютно свободный писатель. «Свободный агент», как это называется у футболистов, оставшихся без подписанного контракта с футбольным клубом.

– А почему вы интересуетесь? – спросил я Василия Ивановича.

– Дело вот в чем, – ответил мне Василий Иванович, – вообще– то я директор издательства «Мир и Образование». Я давно слежу за вашим творчеством, и хотел переманить вас с вашими книгами к себе в издательство. Но я был уверен, что у вас с кем-то контракт. А тут такая неожиданность…

– И вы в самом деле не знали, что я только что разорвал отношения с тем издательством? – ну никак я не мог поверить, что Василий Иванович зашел ко мне с этим вопросом случайно. Я был уверен, что он успел где-то навести справки про состояние моих контрактных обязательств.

– Помилуйте, Павел Валериевич, откуда же я мог знать? Вы же сами сказали, что «разбежались» с ними только час назад. Но о сегодняшней встрече мы-то с вами договаривались еще несколько дней назад, когда у вас, получается, еще была договоренность с теми товарищами!