Гимн - Айн Рэнд

Здесь, в лесу, темно. Над головой шелестят листья, черные на фоне последнего золотого луча. Мох мягок и тепл. Мы проспим на нем много ночей, пока лесные звери не придут, чтобы разорвать наше тело на куски. У нас нет теперь другой кровати, кроме мха, другого будущего, кроме встречи со зверями.

Мы очень стары сейчас, но еще утром, когда мы несли свою стеклянную коробочку по улицам города к Дому Ученых, мы были молоды. Никто не остановил нас, потому что никого из Исправительного Дворца не было, а другие ничего о нас не знали. Никто не остановил нас у ворот. Мы прошли по пустым коридорам и вошли в большой зал, где Всемирный Совет Ученых проводил свое торжественное собрание.

Войдя, мы ничего не увидели, кроме неба в огромных окнах, голубого и светящегося. За длинным столом сидели Ученые, они были похожи на бесформенные облака, собирающиеся в тучу на небе. Это были и люди, чьи знаменитые имена мы знали, и те, кто приехал издалека, чьи имена были нам неизвестны. Над их головами висели портреты двадцати знаменитых людей, которые изобрели свечу.

Все взгляды Совета обратились к нам, когда мы вошли. Эти самые великие и мудрые люди земли не знали, что подумать, и разглядывали нас с удивлением и любопытством, будто увидели чудо.

Да, действительно, наша туника была порвана и забрызгана коричневатыми каплями, которые когда-то были кровью. Подняв правую руку, мы заговорили:

— Приветствуем вас, наши досточтимые братья из Всемирного Совета Ученых.

Затем Коллектив 0-0009, старейший и мудрейший из всех, спросили:

— Кто вы, брат наш? Вы не похожи на Ученого.

— Наше имя Равенство 7-2521. Мы Подметальщик, — ответили мы.

В ответ словно буря влетела в зал. Все Ученые разом заговорили, испуганно и сердито.

— Подметальщик! Подметальщик в Совете! Не верим своим глазам! Это против всех правил и всех законов!

Но мы знали, как их остановить.

— Братья наши, — начали мы. — Мы ничего не значим, ни мы, ни наше преступление. Имеют значение только наши братья. Не думайте о нас, мы — ничто, но прислушайтесь к нашим словам, потому что мы принесли вам подарок, подобного которому никто не приносил людям. Послушайте нас, ведь будущее человечества в ваших руках.

И они прислушались. Поставив коробочку на стол перед ними, мы стали рассказывать о нашем открытии, о туннеле, о побеге из Исправительного Дворца. Ни одна рука не шевельнулась, ни один глаз не моргнул, пока мы говорили. Затем мы сложили провода в коробочку. Они наклонились, наблюдая, а мы не двигались, взгляд наш был прикован к проводу. И медленно, медленно, как кровь, красное пламя задрожало в нем. И провод накалился и засветился.

Ужас охватил людей из Совета. Они вскочили на ноги, выбежали из-за столов, прижались к стене, сгрудившись вместе, надеясь, что тепло тел, стоящих вместе, даст им смелость.

Мы посмотрели на них и засмеялись:

— Не бойтесь ничего, братья. В этих проводах — великая сила, но они приручены. Они ваши. Мы даем их вам.

Они не двинулись.

— Мы даем вам небесную силу, — закричали мы. — Мы даем вам ключ к земле! Берите его и разрешите нам быть одним из вас! Самым ничтожным. Разрешите нам работать с вами, приручить эту силу, облегчить с ее помощью труд людей. Отбросим же наши свечи и наши факелы. Затопим светом наши города. Дадим человеку новый свет.

Но они смотрели на нас так, что мы вдруг испугались. Их маленькие глаза были неподвижны и злы.

— Братья! — молили мы. — Неужели вам нечего сказать нам?!

Коллектив 0-0009 подались вперед, они направились к столу, за ними последовали остальные.

— Да, у нас есть много чего вам сказать.

Звук их голоса, нарушив тишину, отдавался у нас в сердце.

— Да, у нас есть много чего сказать злодею, нарушающему все законы и похваляющемуся своим бесчестьем. Как вы посмели подумать, что обладаете большей мудростью, чем ваши братья? И если Совет определил, что вам следует быть Подметальщиком, как вы осмелились подумать, что окажетесь полезнее где-нибудь больше, чем подметая улицы?

— Как посмели вы, чистильщик канав, — вставили Братство 4-3452, — отделить себя от других и думать не как все?

— Вас сожгут на костре, — сказали Демократия 4-6998.

— Нет, их будут сечь, сечь, пока под плетью ничего не останется, — сказали Единодушие 7-3304.

— Нет, — сказали Коллектив 0-0009, — мы не можем решить это. Никогда еще не слышали мы о таком преступлении, и не нам судить. Ни один Совет не должен этого делать. Мы передадим это существо на сам Всемирный Совет, и да будет воля Его!

Посмотрев на них, мы взмолились:

— Братья! Вы правы. Пусть Совет осудит наше тело. Для нас это неважно. Но свет? Что вы сделаете со светом?

Коллектив 0-0009 посмотрели на нас и усмехнулись:

— Значит, вы считаете, что открыли новую силу. Все ли братья думают так?

— Нет, — пробормотали мы.

Что не считают правильным все, не может быть правильным.

— Вы работали над этим один? — спросили Интернационал 1-5537.

— Да.

— То, что не сделано коллективно, не может быть хорошо, — проговорили Единодушие 7-3304.

— У многих людей Дома Ученых были в прошлом такие идеи, — сказали Солидарность 8-1164, — но когда большинство их братьев Ученых проголосовали против этого, они оставили свои мысли, как и подобает всем.

— Эта коробочка бесполезна, — сказали Единство 6-7349.

— Будь это не так, — сказали Гармония 9-2642, — это бы разрушило Отдел Свечей. Свечи — великое достижение человечества, одобренное всеми. И они не могут быть уничтожены из-за каприза одного человека.

— Это разрушит Планы Всемирного Совета, — подхватили Единодушие 2-9913.

— А без Планов Всемирного Совета солнце не может взойти. Пятьдесят лет ушло на одобрение Свечей всеми Советами, на то, чтобы определить их необходимое количество, на то, чтобы изменить планы в связи с заменой свечами факелов. Это затронуло тысячи и тысячи людей, работающих в сотнях государств. Мы не можем изменить планы так скоро.

— А если это облегчит труд людей, — сказали Общность 5-0306, — то это еще большее зло, ведь люди существуют только для того, чтобы работать для других.

Коллектив 0-0009 поднялись и указали на нашу коробочку.

— Это должно быть уничтожено, — сказали они.

И все закричали как один:

— Это должно быть уничтожено!

— Глупцы! — заорали мы. — Вы глупцы!