Заблудившийся автобус - Джон Эрнст Стейнбек

Камилла тихо сказала Норме:

– А еще там есть маленькая церковь на Вереске. Наверно, самое красивое кладбище на свете. Знаешь, туда пускают по билетам. Я люблю там просто гулять. Так красиво, и почти все время играет орган, а кругом похоронены люди, которых ты видела в кино. Я всегда говорю: вот где я хотела бы, чтоб меня похоронили.

– Не люблю таких разговоров, – сказала Норма. – Плохая примета.

Прыщ рассеянно беседовал с Эрнестом Хортоном об армии.

– Говорят, можно получить специальность и повсюду ездить. Не знаю. Я записался на радарные курсы. Начинаются со следующей недели, заочные. По-моему, радар сейчас входит в силу. А в армии можно пройти настоящий основательный курс радиолокации.

Эрнест сказал:

– Не знаю, как в мирное время. На войне – учись сколько влезет.

– А вы бывали в настоящих боях?

– Побывал, хоть и не напрашивался.

– А где вы служили? – спросил Прыщ.

– Да по всему пеклу, – сказал Эрнест.

– Может, осмотрюсь немного, а там устроюсь, как вы, по торговой части, – предположил Прыщ.

– А это – просто положить зубы на полку, пока не наладишь связи, – сказал Эрнест. – У меня пять лет ушло на то, чтобы завязать связи, и тут меня призвали. Я только-только поднимаюсь на ноги. В это нельзя вот так просто взять и войти, надо поработать. Кажется, и не работа вовсе – а еще какая. Если бы я начинал все снова, я бы получил специальность, чтобы хоть дом иметь. Как хорошо, когда есть жена и пара ребятишек. – Эрнест всегда так говорил. А выпивши – и верил. Дом ему был не нужен. Он любил ездить и видеть разных людей. Из дома он сбежал бы сразу. Однажды он был женат – и ушел на второй день, бросив вконец перепуганную и разгневанную жену, после чего больше ее не видел и не писал ей. Но как-то раз увидел ее фотографию. Ее забрали: вышла замуж за пятерых и за каждого получала армейское пособие. Вот это невеста. Ничего не скажешь, обернулась. Эрнест даже восхищался ею. С такого оборота и прибыль настоящая.

– Д почему дальше не хочешь учиться? – спросил он Прыща.

– Да ну их с их премудростью, – сказал Прыщ. – Эти студенты – все равно как барышни. А я хочу жить, как мужчина.

Камилла наклонилась к Норме и шептала ей на ухо. Обе тряслись от смеха. Автобус на скорости вписался в поворот, и его обступили холмы. Дорога пошла между крутыми склонами, почва на откосах была темной, сочилась водой. Короткие золотоспинные папоротники цеплялись за гравий, и с них тоже капало. Хуан положил правую руку на руль и свободно свесил оба локтя. Теперь пятнадцать минут дорога будет петлять между холмами, без единого прямого участка. Он взглянул в зеркальце на блондинку. Вокруг глаз у нее собрались морщинки от смеха, и она прикрывала рот растопыренными пальцами, как девочка.

Мистер Причард, отправившись назад, был неосмотрителен, и на вираже его кинуло в сторону. Он хотел схватиться за спинку, промахнулся и рухнул на колени Камилле. Правой рукой, пытаясь задержать падение, он задрал ее короткую юбку, и его рука попала ей между колен. Юбка треснула. Камилла помогла ему подняться и одернула юбку. Мистер Причард густо покраснел.

– Я очень виноват, – сказал он.

– Ничего страшного.

– Но я порвал вам юбку.

– Я починю.

– Но я должен заплатить за починку.

– Я сама зашью. Тут немного. – Она посмотрела на его лицо и поняла, что он изо всех сил старается растянуть объяснение. «Сейчас захочет узнать, по какому адресу выслать деньги», – подумала она.

Миссис Причард окликнула мужа:

– Элиот, ты решил посидеть у дамы на коленях?

Тут даже Хуан рассмеялся. Рассмеялись все. И вдруг люди в автобусе перестали быть чужими. Произошла какая то химическая реакция. Норма хохотала истерически. Все напряжение утра разрядилось в этом хохоте. Мистер Причард сказал:

– Должен заметить, вы вели себя мужественно. Я шел сюда не затем, чтобы сидеть у вас на коленях. Я хотел обменяться несколькими словами с этим джентльменом. Дружок, – сказал он Прыщу, – ты не мог бы пересесть на минуту? Мне надо обсудить одно дело с мистером… я, по моему, не знаю вашей фамилии?

– Хортон, – сказал Эрнест, – Эрнест Хортон.

Мистер Причард владел самыми разными приемами обращения с людьми. Он никогда не забывал имя человека более богатого или влиятельного, чем он, и никогда не знал имени человека менее влиятельного. Он обнаружил, что, вынудив человека назваться, ты ставишь его в невыигрышное положение. Когда человек называет себя, он чувствует себя несколько оголенным и незащищенным.

Камилла смотрела на порванную юбку и тихо разговаривала с Нормой.

– Мне всегда хотелось жить на холме, – говорила она. – Я люблю холмы. Люблю гулять по холмам.

– Все это очень хорошо, когда ты богатая и знаменитая, – решительно сказала Норма. – Я знаю людей в кино: чуть выдастся свободный час – и, представляете, идут охотиться или удить рыбу, наденут старье и курят трубку.

Норма раскрывалась перед Камиллой. Никогда в жизни она не ощущала такой приподнятости и свободы. Она могла говорить все, что заблагорассудится. Она тихонько посмеивалась.

– Куда приятней носить старые грязные платья, если у тебя полон шкаф красивых, чистых, новых, – сказала она. – А у меня только старые и есть, и они мне до смерти надоели. – Норма взглянула на Камиллу – как она отнесется к такой откровенности. Та кивнула.

– Верно говоришь, детка. – Что-то очень сильное и родственное все больше сближало их. Мистер Причард пытался подслушать их разговор, но не мог.

Вода, бежавшая в долину, наполнила кюветы до краев. Тяжелые тучи накапливались для новой атаки.

– Дождь собирается, – радостно предупредил Ван Брант.

Хуан закряхтел.

– У меня шурина лошадь копытом убила, – буркнул он.

– Значит, совсем бестолковый, – сказал Ван Брант. – Если лошадь человека лягнула, чаще всего сам виноват.

– Сам или не сам, а убила, – сказал Хуан и умолк.

Вершина подъема была уже близко, и виражи делались все круче и круче.

– Мне показался очень интересным наш короткий утренний разговор, мистер Хортон. Приятно поговорить с человеком, у которого есть хватка и сметка. Я постоянно присматриваю таких людей для моей компании.

– Благодарю, – сказал Эрнест.

– Как раз сейчас у нас много хлопот с этими демобилизованными, – сказал мистер Причард. – Понимаете, хорошие люди. И я считаю, что для них должно быть сделано все-все. Но они отстали от жизни. Устарели. А в нашем деле надо все время идти в ногу. Кто шел в ногу, стоит двоих, которые, так сказать, выбрались из мясорубки. – Он посмотрел на Эрнеста, ожидая одобрения. Но вместо этого увидел в глазах Эрнеста какую-то колючую насмешку.