Путешествия с тетушкой - Грэм Грин

– Выпейте за меня или поделитесь с дамами.

Я расплатился по счету, который показался мне непомерно большим – в него, должно быть, входила стоимость шоу среди столиков. Теперь танцевала голая негритянка в боа из белых перьев. Интересно, каким способом присутствующие здесь мужчины зарабатывают на жизнь? Я раньше и не представлял себе, что можно вот так сидеть и глазеть в разгар делового дня.

Вордсворт сказал:

– Давайте триста франков этот леди за приватный шоу.

– Цена, я вижу, растет.

– Вордсворт может сказать им – двести франков. Вордсворт все улаживать будет. О'кей?

Бесполезно было взывать к его морали.

– Вы, как человек, имеющий английский паспорт, должны знать, что англичанин не может вывезти из страны в валюте больше пятнадцати фунтов. Двести франков истощат весь мой запас.

Такого рода довод был доступен Вордсворту. Он с грустным пониманием поглядел на меня с высоты своего роста.

– Правительства все равно плохо делает, – сказал он.

– Приходится приносить жертвы. Оборона и социальное обеспечение обходятся дорого.

– А туристский чеки? – не задумываясь спросил он.

– Их можно разменивать только в банке, разменных пунктах или в гостинице, где есть такие пункты. Но в любом случае чеки понадобятся мне в Стамбуле.

– У ваш тетя много чеки есть.

– У нее тоже только пятнадцать дозволенных фунтов.

Я чувствовал всю несостоятельность своей аргументации, поскольку Вордсворт, проживший довольно долго с моей тетушкой, не мог не знать о ее способности прибегать ко всякого рода ухищрениям. Я почел за лучшее уйти от этой темы и перешел в наступление.

– О чем вы думали, Вордсворт, когда в урну с прахом моей матери насыпали каннабис? Какого черта вы это сделали?

Мысли его где-то блуждали. Он, очевидно, все еще размышлял о туристской валюте.

– Каннибалы в Англия нет, – сказал он рассеянно. – Сьерра-Леоне тоже нет.

– О каннибалах речи не было.

– Сьерра-Леоне только общество Леопарды есть. Они много людей убивают, но котлеты не делают.

– Каннабис, Вордсворт, не каннибалы. Травка. – Отвратительное слово почему-то вызвало воспоминание о школьном детстве. – Вы смешали травку с прахом моей матери.

Наконец мне удалось привести его в замешательство.

Он быстро допил виски.

– Вы отсюда уходите, – сказал он. – Вордсворт покажет лучше место, больше злачный. Идти надо улица Дуэ.

Я терзал его, пока мы поднимались по лестнице.

– Вы не имели права этого делать, Вордсворт. Пришла полиция и забрала урну.

– Отдали назад? – спросил он.

– Только пустую урну. Прах оказался смешанным с травкой, так что ничего уже нельзя было отделить.

– Старый Вордсворт не хотел ничего плохой делать, – сказал он, остановившись на тротуаре. – Это все чертов полиция.

Я обрадовался, увидев поблизости стоянку такси. Я боялся, что он попытается пойти со мной и обнаружит тетушкино убежище.

– В Менделенде, – сказал он, – кладут еда, когда хоронят ваша мама. А вы кладете травка. Это тот же самый вещь.

– Да моя мать даже сигарет не курила.

– А когда хоронят ваш папа, кладут самый лучший нож.

– А почему ему не кладут еды?

– Он идет охота, берет нож, еда приносит. Убивает куропатка.

Я сел в такси и уехал. Бросив взгляд через заднее стекло, я увидел Вордсворта – он стоял с растерянным видом на обочине тротуара, как человек на речном берегу, ожидающий парома. Он поднял в нерешительности руку, как будто не был уверен в моей реакции, не понимая, сержусь я на него или же мы расстались друзьями. Но тут нас разделил поток мчавшихся машин. Я пожалел, что не дал ему дашбаш побольше. В конце концов, он и правда не хотел ничего дурного. Большой и нелепый ребенок.