Троецарствие - Ло Гуаньчжун

Сунь Цянь, улучив момент, украдкой сказал Лю Бэю:

— Сюй Шу — самый выдающийся талант во всей Поднебесной. К тому же он довольно долго пробыл в Синье и хорошо знает состояние вашей армии. Воспользовавшись этим, он может причинить вам большой вред. Не отпускайте его, не то нам не миновать беды! Если же Сюй Шу останется у нас, Цао Цао казнит его мать, и тогда он приложит все силы, чтобы отомстить за нее.

— Нельзя допустить, чтобы враг убил матушку Сюй Шу из-за того, что я пользуюсь услугами ее сына! — запротестовал Лю Бэй. — Это негуманно. Оставить Сюй Шу здесь — значит разорвать узы между матерью и сыном. Нет, не толкайте меня на это. Я лучше умру, чем соглашусь на такой поступок!

Все были тронуты таким решением Лю Бэя.

Лю Бэй пригласил Сюй Шу выпить вина, но тот отказался.

— Сейчас, когда матушка моя брошена в темницу, даже самые редкостные вина покажутся мне горькими! — воскликнул он.

— А для меня, — ответил ему Лю Бэй, — при мысли, что вы уходите, даже такие кушанья, как печень дракона и мозг феникса, теряют свою сладость!

Взглянув друг на друга, Лю Бэй и Сюй Шу заплакали. Так просидели они до самого утра.

Предупрежденные об отъезде Сюй Шу, военачальники приготовились к проводам у главных городских ворот. Сам Лю Бэй провожал Сюй Шу до первого чантина. Здесь они сошли с коней и стали прощаться. Подняв кубок с вином, Лю Бэй сказал:

— Как я несчастлив, что вы не можете остаться со мной! Но я надеюсь, что вы так же хорошо будете служить новому господину и вскоре прославитесь!

— Я тронут тем, что вы оказали великую честь мне, человеку с такими ничтожными талантами и скудным умом, — произнес Сюй Шу. — К сожалению, мы с вами вынуждены расстаться на половине пути, и причиной тому моя матушка. Но клянусь вам, что никогда в жизни я не дам Цао Цао ни одного совета!

— Вы уйдете, и я тоже удалюсь в горы и леса! — молвил Лю Бэй.

— Помогая вам, я вкладывал в это всю свою душу, — продолжал Сюй Шу, — но ныне судьба моей матушки вызвала смятение в моем сердце. И если бы даже вы не отпустили меня, я бы не принес вам никакой пользы. Не падайте духом — вы найдете себе других мудрых советников!

— Но кто же в Поднебесной превосходит вас своей мудростью?

— Разве я действительно так мудр, что заслужил столь высокую похвалу? — удивился Сюй Шу.

Перед самым расставанием Сюй Шу обратился к военачальникам:

— Я хочу пожелать вам преданно служить своему господину, чтобы имя его было увековечено в летописях, а ваши подвиги сияли на страницах истории! Только не подражайте мне в моем непостоянстве!

Воины были растроганы такой речью, а Лю Бэй все никак не мог отпустить Сюй Шу. Он прошел с ним еще один переход, потом еще один; наконец Сюй Шу сказал:

— Не утруждайте себя слишком. Мы расстанемся здесь.

— Отныне каждый из нас пойдет своей дорогой! — воскликнул Лю Бэй, взяв Сюй Шу за руку. — Кто знает, встретимся ли мы когда-либо!

Лю Бэй не мог сдержать рыданий; Сюй Шу был тоже взволнован. Стоя на опушке леса, Лю Бэй смотрел вслед удалявшемуся другу.

— Что я буду без него делать? — вздыхал он, когда Сюй Шу скрылся из виду. — О, как бы мне хотелось вырубить сейчас эти деревья!

— Почему? — заинтересовались все присутствующие.

— Потому, что они мешают мне видеть друга!

И вдруг Лю Бэй заметил, что Сюй Шу мчится обратно, подхлестывая своего коня. Он радостно воскликнул:

— Сюй Шу возвращается! Наверно, он изменил свое намерение! — и бросился навстречу другу.

— Что заставило вас вернуться? — быстро спросил Лю Бэй, когда тот приблизился.

— Мысли мои спутаны, как пенька, и я забыл сказать вам о главном, — отвечал тот. — Здесь в горах в Лунчжуне — это всего в тридцати ли от Сянъяна — живет один замечательный человек. Почему вы не обратитесь к нему?

— Может быть, вы возьмете на себя труд пригласить этого человека? — попросил Лю Бэй.

— Нет, этого мало, вы должны сами поехать к нему! — ответил Сюй Шу. — Но зато, если вы сможете уговорить его служить вам, это будет равносильно тому, что Чжоу привлек Люй Вана, а Хань заполучил Чжан Ляна.

— Неужели он талантливее вас?

— Меня? — воскликнул Сюй Шу. — Да я по сравнению с ним все равно что захудалая кляча в сравнении с цилинем[67], ворона в сравнении с фениксом! Он сам себя сравнивает с Гуань Чжуном и Ио И, но мне кажется, что им далеко до него! Этот человек постиг все законы земли и неба и затмит своими знаниями любого ученого в Поднебесной!

— Кто же он такой? — спросил Лю Бэй.

— Чжугэ Лян из Ланъе, потомок сы-ли Чжугэ Фына. Отец его Чжугэ Гуй был правителем округа Тайшань, но рано умер, и Чжугэ Лян переехал к своему дяде Чжугэ Сюаню, который жил в Сянъяне и был другом цзинчжоуского правителя Лю Бяо. Потом Чжугэ Сюань умер, и ныне Чжугэ Лян со своим братом живет в Наньяне. Они занимаются там земледелием, в часы досуга любят петь «Песни Лянфу»[68]под аккомпанемент лютни. В той местности есть гора, которая носит название Во-лун — гора Дремлющего дракона, и поэтому Чжугэ Лян называет себя еще господином Во-луном. Вот действительно самый выдающийся талант за многие века! Поскорее навестите его, и если он согласится быть вашим советником, тогда вам нечего будет беспокоиться о порядке в Поднебесной!

— Мне как-то Сыма Шуй-цзин говорил о Во-луне и Фын-чу. Наверно, это один из них?

— Фын-чу — это Пан Тун из Сянъяна, а Во-лун — это и есть Чжугэ Лян, — объяснил Сюй Шу.

Лю Бэй так и подпрыгнул от радости:

— Вот теперь только я узнал, кто такие Во-лун и Фын-чу! Мудрецы находятся у меня под боком, а я ходил, как слепой! Спасибо, что вы открыли мне глаза!

Потомки сложили стихи, рассказывающие, как Сюй Шу, не слезая с седла, расхвалил Чжугэ Ляна:

Как жаль, что великие люди не встретятся больше на свете,

Хотя их сердечная дружба навек сохранила свой пыл

И речи их были подобны раскату весеннего грома,

Что спавшего мирно дракона в Наньяне от сна пробудил.

После этого Сюй Шу попрощался с Лю Бэем и уехал.

Теперь Лю Бэй полностью осознал то, что ему сказал в свое время Сыма Шуй-цзин. Подобно человеку, только что очнувшемуся от глубокого сна, возвращался Лю Бэй со своими военачальниками в Синье. Здесь он приготовил дары и вместе с братьями Гуань Юем и Чжан Фэем собрался в Наньян к Чжугэ Ляну.