Неизвестные страницы истории советского флота - Владимир Шигин

6.37. Вельбот отошел. Старший — капитан 3-го ранга Романкевич. Дал команду: „Маневрируйте в луче прожектора в нашей видимости!“

6.45. Обнаружили плавающее тело в свете прожектора с левого борта. Вельбот к нему. Сбросили спасательный круг с вельбота. Рядом с телом книжка „Боевой номер“, подобрали в вельбот. Ударом волны тело было перевернуто в расстоянии 30 метров от борта. Каширский в лучах прожектора опознал командира К-8. На голове большая ссадина. Труп ушел под корпус корабля.

6.50. С носа корабля доклад впередсмотрящего: „Слева 5° слышен крик“. Прямо по курсу дистанции 10 метров человек. Дал команду: „Вельботу перейти на правый борт и направиться к плавающему“. „X. Лаптев“ повернул 5° вправо. Сбросили круг. Круг упал в метре от человека. Тот потянулся к кругу и в этот момент ушел под воду.

7.00. С вельбота доклад: „Имеем пробоину. Заполняемся водой“. Дал команду: „Вельбот к борту и снять команду, вельбот на бакштов“.

7.06. Видимость ухудшилась до 0,5 кабельтов. Снежные заряды. Море 8 баллов. Темно.

7.07. Дали ход. Начали маневрировать, ища людей и документы. Доложил главнокомандующему о гибели ПЛ в точке Ш — 48°0,5' Северная, Д — 18°54′ Западная. Н — 4125 метров. В командование поиском по указанию начальника Главного штаба вступил Каширский».

Из воспоминаний капитана 1-го ранга в запасе С. П. Бодрикова: «Доставив Каширского на борт „Лаптева“, доложился командиру о выполнении задания и спустился в каюту переодеться, так как сильно промок. Снял ботинки и в тапочках пошел в кают-компанию выпить горячего чая. В это время с мостика раздался громкий крик радиометриста: „Цель увеличивается!“ А секунд через тридцать: „Цель пропала!“ Я бросился на мостик. В это время раздались два сильных удара по корпусу, словно кто-то бил гигантской кувалдой. Командир скомандовал: „Команде катера в катер!“ Я побежал в каюту, наскоро переобулся и выскочил наверх. В это время вельбот сильно ударило о борт и капитан 3-го ранга Романкевич, бывший уже в нем, вынужден был отойти от борта. Я остался на корабле.

Подошли в район гибели подводной лодки. Вскоре по левому борту обнаружили человека, плавающего на спине без признаков жизни. Обе его руки были приподняты над водой. Вельбот подошел к человеку. Расстояние было не более метра. Один из матросов попытался схватить человека за руку, но это оказалась не ладонь, а зажатая в кулаке книжка „Боевой номер“, в которой были записаны карандашом последние приказы командира К-8. В это время волна отбросила вельбот от плавающего, и на нем заглох двигатель. Корабль медленно дрейфовало на человека. Со шлюпочной палубы капитан 1-го ранга Каширский опознал в плавающем командира подводной лодки. Захватить его было нечем, так как единственная „кошка“ находилась на баке, и пока ее принесли, тело Бессонова ушло под корпус, а попытку одного из матросов прыгнуть за борт я вынужден был пресечь, так как выловить его потом было бы очень трудно.

По моим наблюдениям, после гибели лодки на плаву осталось 4–5 человек, которые в момент ее погружения находились на мостике, остальные, кто был в рубке, видимо, даже не всплыли…

На мой взгляд, в случае хорошей погоды лодка могла бы продержаться на плаву еще часов шесть-восемь, но из-за большой волны произошла резкая потеря продольной остойчивости и она почти вертикально ушла под воду. Этого, скорее всего, не ожидали и сами подводники. Была ли возможность спасти людей? Думаю, что была. Если бы было немного больше доверия к нам со стороны командования атомохода, можно было подать к борту лодки два ПСН-20, вывести на них основную массу личного состава, который находился в рубке, пусть бы даже плотики были ошвартованы к борту подводной лодки».