История гестапо - Жак Деларю

Во Франции 1943 год был отмечен полным всевластием гестапо. Ни один город, ни один район не были избавлены от пристальной слежки агентов Кнохена. Вечерами люди тщательно закрывали двери и окна, чтобы послушать голос Би-би-си, который нес им слова ободрения и надежды, слова французов, сражавшихся в Африке, а затем на Сицилии и в Италии. Люди умирали все чаще, но, умирая, они знали, что их палачи доживают последние дни.

Тюрьмы были переполнены (за год было арестовано более 40 тысяч человек), но группы Сопротивления и отряды партизан-маки совершенствовали свою организацию, получали от союзников все больше оружия и быстро пополнялись, поскольку обязательная трудовая повинность вынуждала идти в подполье всех, кто отказывался отправиться в Германию. Гестапо пришлось приспосабливать методы своей работы к новой ситуации.

Чтобы противостоять этому, Оберг ищет сотрудничества с французами, особенно с полицейскими службами, которых он до сих пор находил «слишком мягкими» в репрессиях. Весной он приезжает в Виши в сопровождении Кнохена и его адъютанта Хагена. Петен дал согласие принять его. Почти секретная встреча была тщательно подготовлена. За несколько дней до нее в Париж приезжал доктор Менетрель. Он посетил Оберга, чтобы обсудить с ним все детали церемонии, которой должна была сопровождаться встреча с главой французского государства.

Петен вместе с генералом Буске и доктором Менетрелем приняли Оберга и двух сопровождавших его лиц в отеле «Дю Парк». Беседа длилась восемь минут и была почти целиком посвящена второму варианту соглашения Оберга – Буске, действующему с 18 апреля. Оберг и его сопровождающие вкратце пересказали его содержание. Им показалось, что Петен узнал об этом соглашении лишь в ходе встречи и с горечью попенял генеральному секретарю полиции, что глава государства узнает о важном документе после окружных префектов и интендантов полиции^[41]. После чего он обернулся к Обергу и добавил: «Все, что происходит во Франции, меня очень интересует». Потом, провожая своих посетителей до лифта, он заключил: «Я считаю, что главными врагами Франции являются франкмасоны и коммунисты!»

«Я был удивлен его бодростью и живостью ума», – скажет позднее Оберг.

После этой аудиенции Оберга принял Лаваль. В его честь был дан обед в отеле «Мажестик». Там присутствовали с французской стороны Лаваль, Абель Боннар, Менетрель, Жардель, Габоль, Буске, Роша и Жерар; с германской стороны – Оберг, Кнохен, Хаген, генерал Нойброн и консул Кругг фон Нидда.

Эти официальные заверения в верности сотрудничеству ничего не меняли в реальной ситуации. Каждый день окружные службы сообщали Обергу о появлении новых партизанских отрядов маки, о росте подпольного движения Сопротивления и улучшении его организации в городах, о том, что патриоты начали преследовать коллаборационистов. Те в свою очередь потребовали у немцев защиты, обвиняя французскую полицию в сговоре с преступниками. Были, конечно, наемники и изменники, поступившие на службу к оккупантам из-за политических пристрастий, из-за желания выдвинуться или просто поживиться. Однако подавляющее большинство французов, возмущенных варварскими методами гестапо, саботировали меры, проводимые совместно с немцами, предупреждали патриотов, которым грозил арест, с риском для жизни создавали внутри административных органов и даже в самой полиции (включая генеральную дирекцию национальной полиции Виши) группы активного сопротивления. Ни одно государственное формирование не понесло в тот период столько жертв, как полиция. В управлении гестапо был создан даже специальный отдел для наблюдения за французской полицией. Этот отдел, возглавляемый штурмбаннфюрером СС Хорстом Лаубе, стал причиной многочисленных арестов и высылок полицейских, но ему не удалось обезглавить сеть сопротивления, созданную внутри французских служб.

С весны 1943 года гестапо потребовало, чтобы назначения и перемещения всех сотрудников полиции, вплоть до поста главного комиссара, сообщались его II отделу. Однако основная антинацистская деятельность шла на менее высоком иерархическом уровне.

С каждым днем все более интенсивная активность маки очень тревожила гестапо.

В середине ноября 1943 года произошло то, что немцы назвали «разводом Петена с Лавалем». Абец считал, что Лаваль единственный, кто реально управляет страной, но гестапо сообщало, что движение Сопротивления может попытаться похитить Петена, а такая операция произведет серьезное дестабилизирующее воздействие на французскую общественность. По сообщениям других информаторов из окружения главы государства, Петен имел якобы намерение покинуть правительство и Виши, как ему советовали некоторые деятели. Такой поворот событий был нежелателен для немцев, и Оберг приказал принять строжайшие меры «охраны» Петена, получившие кодовое название операция «Лисья нора». Было проведено тщательное «прочесывание» окрестностей Виши, и все сомнительные лица были высланы или арестованы. Вокруг города возник защитный пояс; специальные посты, установленные на всех дорогах, позволяли контролировать въезды и выезды. Наконец, по всей округе были разбросаны посты орпо. Затем из Германии прибыл Скорцени со своей специальной командой. Путешествуя под именем доктора Вольфа с неограниченными полномочиями, он получил задание обеспечить прикрытие Виши и мог принимать любые меры с единственным условием – информировать о них командующего вооруженными силами на Западе фон Рундштедта. Скорцени оценил операцию «Лисья нора» и одобрил ее. Он только добавил мероприятия по прикрытию аэродрома Виши «на случай, если англичане вздумают послать за Петеном самолет»(!). Затем он вернулся в Берлин.

В конце 1943 года Оберг настойчиво проталкивал во французские структуры власти нужного ему человека. Он уже давно остановил свой выбор на Дарнане, тесно связанном с войсками СС. Оберг считал, что служба полицаев «была движением, во многом схожим с движением СС, и могла дать толчок развитию новых сил внутри французской полиции». Поэтому он всегда покровительствовал Дарнану и помогал его организации. В конце лета 1941 года генерал СС Бергер пригласил Дарнана и его секретаря Галле совершить учебную поездку в Германию. После этого Дарнан стал частым гостем Оберга, а осенью был назначен «почетным» оберштурмфюрером французских войск СС. Обергу было поручено сообщить ему об этом назначении.

К тому времени Оберг, Кнохен и военные начали сомневаться в лояльности генерального секретаря Буске. Они уже не раз намекали Лавалю на необходимость заменить его кем-нибудь более лояльным. Разрыв Петена с Лавалем, завершившийся в конце ноября, потребовал определенных перемен в распределении министерских портфелей. Оберг настаивал, чтобы Лаваль воспользовался случаем и отделался от Буске, заменив его Дарнаном, поскольку возглавляемые им силы милиции были уже официально признаны в качестве «вспомогательной полиции».