Клим Ворошилов. Первый Маршал страны Советов. Друг Сталина, враг Хрущева - Петр Балаев

Пока войска стягивались на исходное положение, комдивам были даны предварительные распоряжения о маршрутах и времени выступления. Штаб корпуса готовил общий приказ.

Вся подготовка шла в быстром темпе, но спокойно и планомерно. Каждый знал свое место и точно выполнял свое дело».

Ничего странного не видите? Оказывается, Директиву писали не Жуков с Ватутиным 21-го числа, она уже давно лежала в особом секретном оперативном пакете и ждала распоряжения Совнаркома или Наркома Обороны. Оставалось только при получении указания из штаба армии уточнить достоверность депеши. И никакой панической внезапности…

С мемуарами К.К. Рокоссовского после смерти автора случилось то же самое, что и с «Воспоминаниями и размышлениями» Г. К. Жукова. Маршалов уже давно в живых не было, а в их книгах, с каждым новым изданием, появлялись все новые и новые страницы. Потомки Жукова и Рокоссовского при наступлении Перестройки и Гласности нашли в архивах предков рукописи и восстановили «настоящую правду».

Только когда читаешь «восстановленные главы» в «Солдатском долге» и натыкаешься на такое: «Делалось все не так, как обучали нас военному делу в училищах, академиях, на военных играх и маневрах, в разрез с тем, что было приобретено опытом двух предыдущих войн», — становится очень неловко за внуков Константина Константиновича. Ребята, вы настолько корыстные, что пошли на то, что кому-то дали сфальсифицировать работу своего прославленного деда, сотворить из нее сенсацию и на этом бабосов нарубить?

Ладно, допустим то, что Константин Константинович ни в каких училищах не обучался, а при Академии только курсы закончил — оговорка.

Но как понимать вот это в «восстановленных» главах: «В пакете имелась директива, в которой указывалось о немедленном приведении корпуса в боевую готовность и выступлении в направлении Ровно, Луцк и далее» и здесь же — «Какой же план разработал и представил правительству наш Генеральный штаб? Да и имелся ли он вообще?.. Мне остро захотелось узнать, где намечался рубеж развертывания».

А что же тогда было в директиве, как не рубеж развертывания корпуса?

Так и этого мало. «Приходилось слышать и читать во многих трудах военного характера, издаваемых у нас в послеоктябрьский период, острую критику русского генералитета, в том числе и русского Генерального штаба, обвинявшегося в тупоумии, бездарности, самодурстве и пр. Но, вспоминая начало Первой мировой войны и изучая план русского Генерального штаба составленный до ее начала, я убедился в обратном.

Тот план был составлен именно с учетом всех реальных особенностей, могущих оказать то или иное влияние на сроки готовности, сосредоточения и развертывания главных сил. Им предусматривались сравнительные возможности России и Германии быстро отмобилизоваться и сосредоточить на границе свои главные силы. Из этого исходили при определении рубежа развертывания и его удаления от границы. В соответствии с этим определялись также силы и состав войск прикрытия развертывания. По тем временам рубежом развертывания являлся преимущественно рубеж приграничных крепостей. Вот такой план мне был понятен».

У меня неплохая память, поэтому я удивился утверждению Константина Константиновича о рубеже развертывания русской армии в 1914 году. У А.А. Брусилова совершенно другое в мемуарах написано: «Уничтожение крепостных районов на западной границе, стоивших столько денег, не было продумано и также сильно способствовало неудачам 1915 года. И это — тем более, что был разработан новый план войны, с легким сердцем сразу отдававший противнику весь наш Западный край; в действительности же мы его не могли покинуть и должны были выполнить план, совершенно непредвиденный и неподготовлявшийся».

Ну зачем понадобилось выдумывать за К.К. Рокоссовского отсутствие плана развертывания войск РККА и наличие такого плана развертывания войск РИ, который никак не соответствовал тому, с которым был знаком А.А. Брусилов?

«Солдатский долг» с «восстановленными» главами был переиздан в 1988 году, когда уже началась компания под названием «Россия, которую мы потеряли», вот и «восстановили». А советское прошлое активно обгаживалось.

Но что больше всего бросается в глаза в позднем издании книги, так это многочисленные вставки о роли Генерального Штаба. В первоначальном варианте Генштаб почти не упоминается. Он командарму и комфронтом Рокоссовскому сто лет никуда не упирался. Он его вообще не интересовал. У командующего армией есть начальник — командующий фронтом, а у командующего фронтом — Верховный и Ставка. Ему начальник Генштаба не нужен. С Генштабом взаимодействует начальник штаба фронта, а не командующий фронтом. Штаб не командует войсками — частями и соединениями.

Ну и о Жукове вставлено много грязи. Именно в конце 8о-х начались попытки представить его в качестве тупого кровавого мясника. На Георгии Константиновиче и так довольно грехов висит, так ему еще решили добавить. Конечно, не столько в личности Жукова там интерес, а в стремлении изобразить СССР, как кровавый режим, бездарно проведший войну.

Разве мог коммунист Климент Ефремович Ворошилов укомплектовать армию умными полководцами? Он сам дурак, одних дураков и набрал, на командные должности расставил, а всех умных они на пару со Сталиным приказали Ежову расстрелять.

И только во время войны, когда стали за свои шкуры дрожать, позволили командирами стать талантливым, но еще неопытным. И два года неопытные командиры РККА учились воевать у немцев. Вот вам причины неудач и поражений. А как научились — так и погнали супостата черенками от лопат. Ну, еще сильно помогли выпущенные из лагерей полководцы, которых не успели расстрелять, потому что в НКВД закончились патроны к наганам, а боезапас до 22 июня 1941 года пополнить не успели.

В «Солдатском долге» нет ни одного слова о том, что Константин Константинович увидел в действиях немецких войск какие-то неизвестные ему тактические новинки. Напротив, там есть утверждение, что вермахт позаимствовал у нас теорию «глубокого боя», а «глубокий бой» в 1940 году в наши Уставы был включен. Нечему нашим командирам было у гитлеровских вояк учиться, они сами их учили уже в 1941 году. А нынешние «патриоты-сталинисты» всякие берега потеряли, рисуя картины четкого взаимодействия немецких танкистов и летчиков, наших же командиров обзывают болванами, которые пехоту на неподавленные пулеметы гнали.

Вписав в свои мемуары фантазии о надеждах Сталина на мирный исход летом 1941 года, сам Георгий Константинович оказался в очень сложном положении и не заметил, что всё дальнейшее его повествование о начале войны в корне противоречит жонглированию Директивами. Если бы эти Директивы даже за год до перехода немцев в наступление они отправили, то результат был бы точно таким же.

Потому что ждали от вермахта совсем не то, что он стал творить. И в этом плане Сталин не противоречил себе, когда говорил в поздравительной речи 23 февраля 1942 года о неожиданном и внезапном нападении. Ошиблись не в дате нападения, а в том, как оно было совершенно.

Немцы напали неожиданно и внезапно… везде!

Арсен Беникович Мартиросян объяснил просчет советского командования предательством. Он утверждает, что план «Барбаросса» стал советской разведке и Сталину известен в подробностях еще до начала войны. И, согласно этому плану, главный удар вермахт наносил на Москву. В книге Мартиросяна есть еще забавное утверждение, что агрессор всегда стремится столицу своей жертвы захватить. Захватил столицу — уже практически победа. Жаль, у Наполеона такого советника как Мартиросян не было. А то бы он не лез на Москву. Но со столицами у него — это еще пустяки. А вот то, что Штирлицы в Генштабе немецком срисовывали карты и планы — это круто. Жаль, пока кина цветного про это нет.