Коллекционер жизней. Джорджо Вазари и изобретение искусства - Ной Чарни

Вазари часто использует этот троп и показывает, как ученик превзошел учителя. Еще он пишет, что «Джотто освободил себя от грубой греческой манеры», под которой он подразумевает византийский стиль иконописи. Он был в моде, когда Чимабуэ и его ученики Джотто (из Флоренции) и Дуччо (из Сиены) решили изобрести новую форму искусства, более реалистичного, объемного и эмоционального.

Вазари чаще всего хвалит способность художника создавать иллюзии, что требует таланта к реализму, а не к абстракции. Нет, анекдот об идеальном круге — это история о художнике-маге, который использует свою талантливую руку для того, для чего обычным людям понадобился бы инструмент. А еще это история о том, как повысился статус художника в Италии раннего Нового времени. Вместо того чтобы просить папу о заказе, Джотто полагается на свое умение и способность папы оценить зашифрованную, но, по сути, ключевую демонстрацию чистого искусства.

На протяжении большей части истории произведения искусства оценивались по тому, можно ли, говоря о них, дать положительный ответ на три вопроса Аристотеля: 1) хорошее ли оно? 2) прекрасное? 3) интересное? Затем пришел Марсель Дюшан, радикальный мыслитель, великий кубист, шахматный игрок и enfant terrible современного искусства. В 1917 году Дюшан купил писсуар, написал на нем выдуманное имя R. Mutt (фактически это было имя компании, которая продавала писсуары) и принес его на выставку в Париж. Он заявил, что нашел величайшую скульптуру, и потребовал, чтобы она была принята в музей. Его со смехом выгнали из зала, но через несколько лет музей действительно приобрел то, что позже стало называться «Фонтан».

С этого момента взгляды на искусство расходятся. До сих пор есть художники, которые следуют идеалам Аристотеля и считают, что искусство должно основываться на мастерстве, что оно должно быть эстетически приятным и интересным. Но с 1917 года открылась и другая дорога. Теперь ему достаточно быть только интересным. Концептуальное искусство, перформанс, временные инсталляции и весь мир необычного, реакционного, революционного, а иногда попросту плохого искусства вырос из одного иконоборческого жеста Дюшана. Идеальный круг Джотто внезапно стал самодостаточным произведением искусства, а не демонстрацией мастерства и способом получить заказ на классическую живопись.

Эта проблема возникает только тогда, когда кто-нибудь пытается сравнить традиционное искусство с тем, которое основано на идеях. Часто приходится слышать от человека, не изучавшего искусство или его историю, что он «ненавидит современное искусство», подразумевая под ним обычно минимализм, или искусство, которое не демонстрирует мастерство художника напрямую. Иными словами, что-то, о чем подобный комментатор думает: «Я тоже так смог бы». Конечно, Джефф Кунс не чета Бенвенуто Челлини; конечно, полотна Дэмиена Хёрста кажутся смешными, если сравнивать их с творениями Перуджино. И Хёрст сам это охотно признаёт. Ему и незачем соревноваться с великими в виртуозности. Нет никакого соревнования между Мариной Абрамович и Микеланджело. Микеланджело по всем параметрам далеко впереди. Правда в том, что не нужно сравнивать два стиля искусства. Каждый из них нужно рассматривать на его собственном поле. Каждый из них прекрасен и имеет свои изъяны. Классические художники пытались сделать произведения хорошими (демонстрирующими техническое мастерство), прекрасными (возвышенными и эстетически приятными), интересными (задевающими мысли и чувства, содержащими отсылки к истории, теологии, философии и другим произведениям). Дюшан и ему подобные художники XX века не пытаются создать ни хорошее, ни прекрасное искусство. Искусство должно быть интересным: вот что важно для них.