Коллекционер жизней. Джорджо Вазари и изобретение искусства - Ной Чарни

«Из-за одного каменщика всё дело только затянется. Вам будет казаться, что вы тратите меньше, но ни я, ни мои работники не сможем делать, что нужно. Но я буду продолжать, раз таково мнение Вашей Светлости, потому что мне достаточно того, что я Вам служу. Но знайте, что я не трачу свое время. По правде, замедление проекта с Большим залом будет означать, что Джорджо становится старым, теряет зрение, силу и устает, и всё венчает смерть»^[356].

Старый Джорджо знал, сколько художников умерло, так и не закончив свои главные проекты. В конце концов, он сам написал их биографии. Он боролся за то, чтобы сохранить план Микеланджело для собора Святого Петра после смерти самого художника. И у него не было ни малейшего желания оставлять свои дела в таком уязвимом состоянии. Когда он писал герцогу Франческо и говорил о своей старости и слабости, картоны фресок для стен Большого зала — «Битвы при Пизе» и «Падения Сиены» — уже были закончены. Но фрески еще предстояло выполнить. Незавершенной оставалась и другая его работа для Медичи, а также помещение для рыцарей Святого Стефана в Пизе. Герцогу Франческо, вероятно, было непросто оценить чувство собственной хрупкости, о котором говорил Вазари. Но отец Франческо, Козимо, вполне мог это понять и понял.

В 1569 году папа Пий V даровал Козимо титул великого герцога Тосканского. Он стал самым высокопоставленным государем в Италии. (Неаполем руководил испанский вице-король, а Папское государство под руководством папы было не в счет.) Но дорога к вершине оказалась долгой. Козимо всегда вел активную жизнь и много времени проводил в седле, облаченный в тяжелое обмундирование. Тело великого герцога стало понемногу сдавать. Доктора Козимо объясняли его боли подагрой, но недавнее криминалистическое исследование его тела показало, что он страдал от артрита^[357]. По современным стандартам Козимо был почти великаном: ростом около ста восьмидесяти двух сантиметров, с хорошо развитыми мускулами грудной клетки, рук и ног. Нет ничего удивительного, что на людей он производил сильное впечатление. Сегодня его мумифицированное тело свидетельствует о том, что самой большой его бедой была опасная форма раннего усиливающегося атеросклероза. Болезнь не давала крови поступать в тело и мозг. Левая рука Козимо оказалась парализована, вся правая половина тела ослабла. Как будто мало было артрита и болей, из-за атеросклероза он стал подвержен резким переменам настроения. В конце жизни он страдал недержанием, не мог говорить и писать.

Как многие вдовцы, которые были счастливы в браке, после смерти Элеоноры Козимо скучал по женскому обществу. В 1565 году он нашел себе пару и завел тайный роман с флорентийской аристократкой двадцати двух лет, Леонорой дельи Альбицци (ее имя, наверное, напоминало ему о возлюбленной Элеоноре). В 1566 году любовница родила ему слабую девочку, которая почти сразу умерла. Сфорца Альмени, который долгое время, двадцать четыре года, был в услужении у Козимо, решил сообщить герцогу Франческо об этой связи. Франческо и его братья и сестры отреагировали очень гневно. Раздосадованный Козимо решил отыграться на слуге и убил его собственными руками. Вскоре после этого Леонора родила Козимо сына, Дона Джованни Медичи. Но в 1567 году Козимо расстался с ней и быстро нашел замену, другую юную флорентийскую аристократку, Камиллу Мартелли. Их дочь Вирджиния родилась в 1568 году. Папа Пий^[358], который старался соответствовать своему имени, откладывал присвоение герцогу нового титула до тех пор, пока он не женится на Камилле. Однако дети Козимо позаботились о том, чтобы она получила титул великой герцогини. И 29 марта 1570 года только что женившийся Козимо стал наконец великим герцогом Тосканским.