Атлантический вал Гитлера - Александр Широкорад

Атлантический вал не был блефом, как его представляла советская пропаганда. Система его береговых укреплений стала самой мощной в истории человечества и, на мой взгляд, вряд ли будет когда-либо превзойдена. Объем работ по созданию Атлантического вала был на порядок больше, чем тысячелетние труды по возведению знаменитой Китайской стены.

В то же время Атлантический вал не стал и неприступной крепостью, как его представляло министерство пропаганды доктора Геббельса.

Гитлер и его окружение допустили ряд непростительных ошибок при строительстве вала. Фюрер патологически боялся вторжения в Норвегию, клюнув на дезинформацию, подсунутую Черчиллем.

Замечу, в чем-то Гитлер был прав. Ведь в 1941–1942 гг. англичане могли эффективно помочь Красной армии, высадившись в Норвегии.

Непоправимой стала и ошибка немцев в выборе места вторжения в Северной Франции.

Кстати, это не только мое мнение. Вот что писал гитлеровский адмирал, создатель ВМФ ФРГ и известный историк Фридрих Руге: «Во всей Нормандии на побережье имелось лишь незначительное число полевых укреплений. Морская артиллерия находилась у крупных портов. Крепкой опорой обороны являлись несколько армейских батарей береговой обороны с трофейной материальной частью. На протяжении нескольких месяцев перед вторжением в районе, где оно потом произошло, были сооружены еще и морские батареи „Лонге“ (15‑см) у Байе и „Маркуф“ (21‑см) — на восточном побережье Котантена. В целом артиллерийская оборона была слаба, одна батарея среднего калибра приходилась примерно на участок в 25 км; пехота тоже была слаба — между Ори и Вир первоначально имелась лишь одна дивизия 7‑батальонного состава на 50 км. В дальнейшем в этот район перебросили еще одну дивизию. К каким ложным выводам приводила интуиция Гитлера и отсутствие собственной морской авиации, показывает тот факт, что в Норвегии подступы к Бергену оборонялись 34 батареями, в том числе 7 тяжелыми с 21 орудием калибра 21–28 см, а район Нарвик — Харстад — почти 80 батарей калибра до 40,6 см, острова в Ла-Манше — 34 (38?) тяжелыми орудиями. Между тем на более 1000‑километровом морском побережье от Соммы до южного берега Луары с крупными портами Гавр, Шербур, Брест, Лориан и Сен-Назер имелось в общей сложности всего 37 орудий»[59].

Гитлер и его адмиралы не могли понять, что в условиях абсолютного превосходства союзников в воздухе использование крупных артиллерийских кораблей бессмысленно. По воле политического и военного руководства Германии бездарно погибли у берегов Норвегии линкоры «Шарнхорст» и «Тирпиц».

Между тем береговые орудия в мощных бетонных бункерах, равно как и бетонные укрытия подводных лодок, успешно противостояли массированным налетам стратегических бомбардировщиков союзников.

В случае разоружения «Шарнхорста» и «Тирпица», их артиллерия, броня и механизмы могли заткнуть многочисленные «дыры» в обороне французского побережья, особенно от Шербура до Гавра. Не помешали бы корабельные 38‑, 28‑ и 15‑см орудия при обороне «крепостей» в Восточной Европе, как, например, крепости Кёнигсберг, которая была оснащена немногочисленными трофейными орудиями среднего калибра.

Наконец, ход вторжения в Нормандию могла изменить артиллерия кораблей французского флота, затопленного 27 ноября 1942 г. в Тулоне. Ведь пушки крупного калибра были единственной реальной силой, которая могла привести к срыву операции «Нептун».

Конечно, немцы могли применить и другие средства, как то: своевременная переброска танковых дивизий из района Кале к устью Сены. Вместо малоэффективных «булавочных» ударов по району Лондона самолетами-снарядами ФАУ-1 (первые пуски начались 12 июня 1944 г.) следовало бы обстрелять район высадки союзников. Ведь на захваченном плацдарме людей и техники скопилось «как сельдей в бочке», и падение каждого самолета-снаряда уносило бы десятки, а то и сотни человеческих жизней.

Немцы захватили множество американских и английских самолетов, из которых десятки были «на ходу». Эти машины с американскими или, соответственно, английскими опознавательными знаками должны были быть направлены в небо над плацдармами союзников. Большого вреда десанту они сами по себе, естественно, нанести не могли. Зато в рядах союзников возникла бы паника, а береговые и корабельные зенитки открывали бы огонь по любому приближающемуся самолету. Кстати, и так 6—12 июня 1944 г. имели место несколько обстрелов собственных самолетов.

С началом вторжения заработали несколько тысяч союзных радиостанций — авиационных, корабельных, наземных. Передавая ложные приказы и создавая радиопомехи, немцы могли доставить массу проблем противнику. Источники активных радиопомех могли быть скрыто установлены в различных точках побережья и быть дистанционно включены с отдаленного поста управления.