Николай II - Эдвард Радзинский

Как и в случае с Михаилом, ЧК инсценировала в Алапаевске «попытку бегства» убиенных.

Телеграмма от 19 июля 1918 года. Москва. Совнарком. Из Алапаевска:

«Доношу, что в городе Алапаевске узнал о нападении на помещение, где содержались бывшие князья Романовы, и об увозе таковых. При проведенном мною кратком дознании и осмотре места происшествия оказалось, что нападавшие ворвались в помещение и освободили всех Романовых, слуг и увели с собой. На поддержку караула был выслан отряд, но бандиты успели скрыться...

При осмотре помещения оказалось, вещи Романовых упакованы и уложены... Полагаю, что нападение и побег заранее подготовлены. Политический представитель Кобелянко».

Вот что ждало Семью в готовившейся «поездке» в Москву.

Один и тот же сценарий в основе всех убийств Романовых и всюду – провокация.

Да, революционеры выросли рядом с провокациями охранки. И, победив, они переняли знакомые методы. И бессмертное всероссийское учреждение – охранка – тотчас восстало, как Феникс из пепла. Теперь она называлась – ЧК Она станет сильнее своих создателей. И убьет их. В 1917 году революционеры уничтожили охранку, в 1937-м охранка уничтожит революционеров.

Итак, в разгар приготовлений вдруг пришел Авдеев, и «поездку» Семьи отменили.

Что же произошло?

Скорее всего, «поездка» была решением местных уральских «якобинцев». Но когда они задумывали уничтожение Романовых, они были «сами». Москва была для них чем-то далеким. Они гордо называли себя Уральским правительством – Уральским Совнаркомом.

Естественно, решение принимал его глава – Белобородое. Но был еще один человек, без которого Белобородое не мог действовать: глава уральских большевиков и военный комиссар Урала Голощекин.

Белобородое был горяч, свиреп и молод. Голощекин – намного старше. И осмотрительнее. Он непосредственно связан с фронтом. Когда они задумывали пролетарскую месть – истребление Романовых, обстановка еще не грозила неминуемой катастрофой. Теперь военный комиссар Голощекин уже точно знал: Екатеринбург падет и скоро им придется бежать. Бежать можно только в Москву. И если вчера они относились к столице с насмешливым пренебрежением, сегодня это единственный островок спасения. Нет, без Москвы, без разрешения Ленина и старого друга Свердлова ничего серьезного уже нельзя предпринимать. Уничтожение Царской Семьи – слишком опасно брать на себя такое...

И, видимо, Голощекин в последний момент отменяет решение... Он решил заручиться сначала согласием Москвы. А пока пустить пробный шар: посмотреть, как отреагирует Москва на уничтожение Михаила.

(Кстати, организатор убийства Михаила – Мясников, видимо, это понял. Не захотел быть подопытным кроликом. Вот почему, как только вывели Михаила из гостиницы, Мясников исчезает. И, по показаниям Маркова, его вообще не было при убийстве. Изворотлив был Мясников... В первые послереволюционные годы принимал участие в рабочей оппозиции, сражался с самим Лениным. А когда начался «Большой террор», сумел бежать за границу. Проживал благополучно в Париже, где и забыл о нашей горькой революции. И зря. Как когда-то силой увез он Михаила, так и его похитили из Парижа удалые сталинские чекисты. И привезли забывчивого бедолагу на родину. И как когда-то он Михаила, так и его расстреляли бессудно, как собаку. О чем в 1946 году официально сообщили его жене в помещении Бутырской тюрьмы.)

Или?..

Или все это задумывалось в Москве – как уничтожение обоих претендентов на русский престол? Но теперь, когда казалось, что дни большевистской власти сочтены – испугались... решили ограничиться Михаилом, поглядеть, как отреагирует мир... А Семью пока оставить, как козырную карту в возможных переговорах с державами...

Но так или иначе, готовившееся убийство Семьи отложили. А пока уральские вожди решили пойти по знакомому пути.

И вновь потянулись дни...

«3 июня. Всю неделю читал и сегодня окончил „Историю императора Павла Первого“ Шильдера – очень интересно...»

О чем он думал, когда читал историю несчастного своего предка? О предсказании мама – тогда, в 1916-м, когда он стал Верховным Главнокомандующим? Или просто читал книгу о жизни, которая исчезла. Будто всегда был этот жалкий дом и эти длинные, скучные, мучительно жаркие дни...

«5 июня. Дорогой Анастасии минуло уже 17 лет. Жара снаружи и внутри была великая... Дочери учатся у Харитонова (повара. – Э.Р.) готовить и по вечерам месят муку, а по утрам пекут и хлеб. Недурно!»