Ранние цивилизации Ближнего Востока. История возникновения и развития древнейших государств на земле - Жан Боттеро

В правление представителей VI династии египетской цивилизации удалось сохранить все черты, позволившие ей достичь величия в эпоху Древнего царства. Жившие в тот период художники продолжали традиции, заложенные их предшественниками, работавшими во время правления V династии. Однако имели место и различия, в которых нашли отражение политические события.

На протяжении первой половины правления династии Мемфис оставался художественной столицей страны. Однако если в эпоху Древнего царства царские памятники значительно превосходили те, которые могли себе позволить частные лица, то начиная с правления Тети в Египте сложилась прямо противоположная ситуация. В царствование Меренра Мемфис лишился своего превосходства. В номовых центрах стали появляться собственные некрополи, где располагались гробницы, стены которых покрывали росписями. Правда, по качеству они значительно уступают произведениям, созданным в период правления V династии, но этот недостаток компенсируется гораздо большей красочностью.

Из числа памятников, созданных в правление царей VI династии и сохранившихся до нашего времени, можно упомянуть прекрасную алебастровую статуэтку, изображающую маленького Пепи II, и медную статую Пепи I. Последняя, обнаруженная в Иераконполе, была собрана на деревянной основе и украшена драгоценными материалами: набедренная повязка была сделана из золота, а парик – из ляпис-лазури.

«Провинциализация» искусства, начавшаяся в правление Меренра, усиливалась на протяжении Первого переходного периода. У каждого отдельного нома появилась собственная художественная школа. Художникам и ремесленникам, трудившимся при дворах номахов, недоставало мастерства выдающихся мемфисских мастеров, но для их произведений, в первую очередь росписей, сохранившихся в некоторых гробницах (в Шейх-Саиде, Дейр-эль-Гебрави, Дешаше, Бени-Хасане, Эль-Берше, Миалле, Фивах, Асуане и Асьюте), несмотря на некоторую примитивность, характерна естественность, которой нередко не хватает искусству Древнего царства. По сути, это народное искусство, но именно в этом и заключается его обаяние.

До нашего времени сохранилось совсем немного царских памятников, датируемых Первым переходным периодом. Однако благодаря изменениям в погребальном обряде в нашем распоряжении оказалось множество полных жизни статуэток, изображающих людей и животных. Они заменили собой изображения сцен повседневной жизни, покрывавших стены мастаб. Этот процесс начался в конце Древнего царства, а в Первый переходный период такие статуэтки получили очень широкое распространение. Модели изготавливали из камня (алебастра или известняка) либо, чаще, из покрытого грунтом и раскрашенного дерева. Подобно рельефам и росписям, на смену которым они пришли, эти статуэтки должны были магическим образом помочь покойному получить все необходимое для загробной жизни. Именно поэтому большинство из них представляет собой изображения слуг, размалывающих зерно и готовящих пиво; мясников, убивающих животных; плотников; ткачей; женщин, делающих подношения.

Политическая нестабильность, царившая в Египте, нашла отражение в представлениях о загробном мире. Среди статуэток встречаются изображения солдат, которые должны были охранять душу умершего; пехотинцев, вооруженных метательными копьями и щитами; лучников с луками и стрелами. Как правило, с эстетической точки зрения большинство этих фигурок кажется весьма неприглядным, однако их авторам прекрасно удалось передать движение человека, выполняющего ту или иную работу. Но иногда среди них встреча ются и истинные произведения искусства, к числу которых относится, например, фигурка мужчины, несущего приношения, найденная в одной из гробниц в Асьюте и хранящаяся в настоящее время в Лувре. Внутри гробов египтян (прямоугольных деревянных саркофагов, получивших распространение начиная с этого периода), которые не могли позволить себе заказать эти модели, стали изображать различные предметы, необходимые покойным в загробной жизни. Нередко такие изображения сделаны с большим вкусом.

В Первый переходный период на юге Египта появилось другое нововведение – стелы с вырезанными и раскрашенными изображениями и текстами. Подобно рельефам и росписям, покрывавшим стены мастаб, и моделям из гробниц, они были призваны обеспечить умершего всем необходимым. Покойного изображали (нередко весьма неумело) сидящим за столом, ломящимся от всевозможных подношений.

Немногочисленные портретные скульптурные изображения, относящиеся к этому периоду, выполнены из дерева и нередко имеют довольно скромные размеры. Скульпторы делали все возможное для того, чтобы передать выражения лиц своих заказчиков. Изображению их тел уделялось гораздо меньше внимания, из-за чего они выполнены несколько грубо.

Таким образом, для конца эпохи Древнего царства и начала Первого переходного периода характерен упадок изобразительного искусства. Однако этот же период является временем расцвета древнеегипетской литературы, предвестником ее золотого века, наступившего в эпоху Среднего царства. Поучения Джедефхора и Птаххотепа, как уже упоминалось, по крайней мере частично относятся ко времени правления V династии. «Речение Ипувера», «Повесть о красноречивом поселянине» и «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мерикара», несомненно, датируются Первым переходным периодом. Вполне вероятно, что к тому времени относится и другое известное сочинение – «Разговор разочарованного со своей душой».

Папирус, на котором записано «Поучение Мерикара», находится в настолько плохой степени сохранности, что мы не можем судить о литературной ценности этого произведения. Совершенно иначе дело обстоит с «Повестью о красноречивом поселянине», так как в нашем распоряжении имеется несколько списков, по которым можно восстановить более или менее полный текст. По этому сочинению мы вполне можем составить представление о литературном вкусе египтян, живших в период правления гераклеопольских царей.

У «Повести…» довольно простое содержание. Крестьянин из Вади-Натруна «спускается» в Египет, чтобы продать там плоды своих трудов. Он собирает небольшой караван, состоящий из ослов, нагруженных всевозможным добром, но около Гераклеополя сталкивается с жадным чиновником из главного управления угодий, который обманом захватывает имущество поселянина. Несчастный крестьянин обращается с жалобой к различным чиновникам, а в конце – к самому царю. Содержание «Повести…» позволяет ее автору поупражняться в риторике. По его воле персонаж неправильно употребляет слова, что создает комический эффект, и использует конструкции, кажущиеся слишком отточенными, однако благодаря языку этого сочинения автору удалось наполнить его юмором. Дело в том, что содержащиеся в «Повести…» яростные речи производят на нас не менее яркое впечатление, чем стилистические упражнения. Впечатление, производимое текстом, усиливает тот факт, что его автор таким образом пытается обличить коррупцию и несправедливость, воцарившиеся в Египте.