До встречи в СССР! Империя Добра - Сергей Кремлев

Впрочем, всё, на что способен сегодня капитализм, — так это на вырубку «сада земного» почти подчистую. Это хорошо иллюстрирует пример знаменитых островов Галапагос в Тихом океане. Ныне принадлежащие Эквадору, они стали широко известны благодаря великому английскому учёному, создателю первой теории развития органического мира Чарльзу Роберту Дарвину. Во время путешествия на экспедиционном корабле «Бигль» он в 1835 году посещал Галапагосы и провёл там многие наблюдения, ставшие отправными точками для формирования его теории эволюции. Галапагосы, их флора и фауна не просто уникальны, но имеют важнейшее значение для понимания жизни на Земле… Это место должно иметь один статус — заповедника, и в нормальном обществе этот статус имело бы. В обществе же «частной инициативы» судьба Галапагосов может быть печальной — их мир уже сегодня уничтожают туристы и хищническое хозяйствование. Экзотический туризм слишком прибылен, и может ли устоять капитал перед соблазном обогащения? Поработали на уничтожение Галапагос и янки — во время Второй мировой войны они устроили там без особой необходимости свою военно-морскую базу.

ИНОГДА поражаешься интеллектуальной изворотливости и в то же время душевной глухоте тех, кто пытается отрицать гибельность капитализма для будущего человечества, оправдывая его и отрицая социализм. Скажем, в 1995 году некий «россиянский» Институт национальной модели экономики — как он сам себя аттестовал — «бесприбыльное частное академическое научное учреждение», основанное в 1992 году, переиздал книгу французского экономиста и футуролога Бертрана де Жувенеля «Этика перераспределения», написанную им в 1951 году в США. Бертран де Жувенель (1903–1987), основатель и первый президент Всемирной федерации исследования будущего, один из активных членов Римского клуба, был по воззрениям либеральным реформистом, то есть человеком, упрямо не желающим видеть мир в его жёсткой реальности непрерывной борьбы трудового Добра и паразитического или полупаразитического Зла. Критикуя Маркса и социализм, Жувенель приводит настолько смехотворную и беспомощную «аргументацию», что на его заблуждениях стоило бы остановиться отдельно — настолько они типичны для современного либерализма. Однако у меня нет здесь возможности посвятить такому анализу хоть какое-то время, и вспомнил я о Жувенеле потому, что даже этому буржуазному либералу, уверенному в возможности конструктивной трансформации капитализма, пришлось признать:

…

«И все же не от всего в социалистическом идеале стоит отказываться. Мы действительно стремимся к чему-то большему, чем просто общество добрых соседей, которые не переставляют тайком межевые знаки, возвращают владельцу отбившуюся овцу и не жаждут завладеть ослом соседа. И в самом деле, не стоит называть утопическим сообщество, основанное не на экономической независимости, а на братском распределении общественного продукта, общество, вдохновляемое искренним убеждением, что все люди — члены одной семьи».

Жувенель здесь обнаружил очень плохое понимание (точнее — вообще непонимание!) экономических тезисов социализма, но важно то, что он верно понял его нравственную чистоту по сравнению с капитализмом.

Судя по всему, Жувенель был плохо знаком даже с основами марксизма — с либералами и интеллигентами это случается сплошь и рядом — и не знал, что как раз экономическая независимость индивидуума, но — каждого индивидуума является одной из целей деятельности марксистов.

Забавно, что чуть ранее сам Жувенель признаёт:

…

«Социализм <…> ставит более высокую цель, чем достижение простой справедливости (то есть — «братское распределение общественного продукта». — С.К. ). Он стремится установить новый порядок, основанный на братской любви».

Это тоже не очень-то верно: социализм устанавливает такой порядок, когда один человек или группа людей не могла бы присваивать себе ту или иную часть чужого труда. Жувенель сравнивает социалистический идеал с монастырским, но это — просто глупость! Социалистическое общество, в отличие от монастыря, не отрицает личную собственность, то есть право индивидуума на те или иные средства личного потребления или на средства удовлетворения его личных потребностей за счёт исключительно личного же его труда.

Социализм отрицает лишь частную собственность, то есть — право индивидуума или группы индивидуумов на средства общественного производства, дающее индивидууму легальную возможность получать бо́льшую часть общественного продукта, чем та, на которую он имеет право в счёт оплаты его личных усилий.

И при социализме индивидуум может получать фактически больше, чем он даёт обществу. Но при социализме такой индивидуум юридически определяется как вор! А в обществе частной собственности такой индивидуум юридически определяется как удачливый предприниматель, бизнесмен. Однако ещё средневековый философ Моисей бен-Маймонид понимал, что если кто-то имеет собственность, не трудясь, то кто-то трудится и не имея собственности.

Вот что писали о будущем коммунизме Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии»:

…

«На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех».

Ещё до «Манифеста» Энгельсом осенью 1847 года была написана работа «Принципы коммунизма» — проект программы Союза коммунистов в форме катехизиса. Катехизис — это простейшее изложение христианского учения в виде вопросов и ответов, используемое при обучении детей. Вопрос 14-й в «коммунистическом катехизисе» Энгельса выглядел так: «Каков должен быть этот (коммунистический. — С.К. ) новый общественный строй?» — а ответ был следующим:

…

«Прежде всего, управление промышленностью и всеми отраслями производства <…> будет изъято из рук отдельных <…> индивидуумов. Вместо этого все отрасли производства будут находиться в ведении всего общества, то есть будут вестись в общественных интересах, по общественному плану и при участии всех членов общества. Таким образом этот новый общественный строй уничтожит конкуренцию и поставит на её место ассоциацию..»

В качестве иллюстрации могу сказать, что в реальном обществе мировой капиталистической конкуренции люди по всей планете умирали в течение двух сотен лет от малярии миллионами, потому что плантаторы Перу не хотели иметь конкурентов в производстве хинина. В гипотетическом обществе мировой коммунистической ассоциации в случае открытия нового сильного лекарства против смертельной болезни саженцы хинного дерева в считаные месяцы были бы рассажены по всему земному шару! Вот чем коммунизм принципиально отличается от капитализма. Но коммунизм и социализм — это не просто реализация принципов социальной справедливости, а системно более высокий и единственно разумный тип общественных отношений!

В «Принципах коммунизма» говорилось:

…