Тайный фронт Великой Отечественной - Анатолий Максимов

Именно этому лорду Рудольф Гесс, правая рука Гитлера по нацистской партии, заявил: «Мир с Англией при условии ее участия в войне против коммунизма». Гесс передал лорду меморандум под названием «Германия и Англия – с точки зрения войны против СССР».

(Характерно, что после таких переговоров с германской стороной лорд-прогерманец в конце сентября 1941 года возглавил английскую делегацию, направляющуюся в Москву. Закулисные переговоры английского союзника к приезду лорда в Москву были известны.)

Успех гитлеровских войск в России встревожил Лондон и Ватикан и, в ожидании скорого падения Москвы, это означало: Восточную кампанию Гитлер, можно считать, практически выиграл! Это довлело над правительствами союзников России, и они опасались потерять свой интерес в случае победы Германии, а потому не избегали «замаскированных обращений» со стороны представителей Третьего рейха с призывами к союзу против СССР.

В эти дни Канарис сообщал в Ставку Гитлера, что перед Англией есть две возможности: «либо включиться в “немецкую Европу”, либо просить перемирия для англо-саксонского мира…»

В октябре 1941 года Гитлер предпринял дезинформационную акцию против Англии и США, фактически призывая их к быстрейшим переговорам. Так, 9 октября пресс-секретарь Гитлера объявил: «русский фронт разгромлен», «исход военной кампании решен», «великий конец большевизма», «последние боеспособные советские дивизии принесены в жертву…» А на другой день выступление самого Гитлера: «…сегодня могу совершенно определенно заявить: противник разгромлен и больше никогда не поднимется».

Почти год, в январе – ноябре 1941 года, для создания «своей Европы» Гитлер через Риббентропа, министра иностранных дел страны, налаживал контакты с английскими и американскими дипломатами. Обсуждался меморандум о необходимости «компромиссного мира» (переговоры в Португалии и Швейцарии). В этой ситуации он ориентировался на дипломатов старой германской школы: «…война с Россией дело решенное. Надо извлечь из нее пользу для мира с Англией. Надо привлечь на нашу сторону Сити и консерваторов».

Из берлинской штаб-квартиры абвера в ноябре 1941 года шли в Ставку Гитлера обнадеживающие сообщения о прогерманской и антибольшевистской направленности значительных кругов западного мира. Абвер отмечал, что «базу для сотрудничества против большевистской России ищут англичане и немцы в Лиссабоне и Анкаре». И еще: «Этого часа ждут антикоммунисты в Скандинавии, Англии, США, Ватикане». В Англии, сообщал абвер, «мюнхенцы начали подготовку к возвращению в Россию «дома Романовых». Они готовы вступить в сговор с Германией на условиях новой «англо-германо-русской Антанты» (англо-германские «реверансы» на антисоветской основе внимательно изучались в Москве).

Радужные перспективы по созданию «германской Европы» в результате срыва блицкрига канули в вечность. Московская битва поставила на них крест. Гитлер в своей политике оказался перед фактом: все планы и в Европе, и в России нужно пересматривать, в том числе и на дипломатическом поприще.

А пока в глазах сильных мира сего в Германии, которые привели его к власти и благословили на Восточный поход, Гитлер выглядел проигравшим начало войны с Россией.

Адъютант Гитлера Герхард Энгель также вел свой дневник. В нем он отмечал трансформацию во взглядах фюрера на свободу его действий: «…складывающаяся обстановка заставляет его, говорит фюрер, принимать решения… Из этого следует, что цели похода не достигнуты… Немецкие успехи не остаются без последствий для престижа в мировой политике. Все войны зависят не от человеческих, от экономических причин…»

Близкий к фюреру Шпеер подчеркивал в своих записках, что после Москвы Гитлер констатировал: «Мы должны идти вперед. Мосты позади нас сожжены».

Главари Третьего рейха понимали, что движения вперед от них ждут те, ради чьих интересов была начата Вторая мировая война и совершилось нападение на СССР. И победа под Москвой нужна была Гитлеру как ключ к захвату мирового господства. А им, сильным мира сего, – для ограбления России.

А пока вся экономика Германии стала работать на Восточный фронт, хотя в Ставке Гитлера еще продолжали разрабатывать и утверждать положения о будущем материальном обеспечении «экспедиционных войск» в Иране и Ираке.