Роковая тайна сестер Бронте - Екатерина Митрофанова

Вопрос об открытии собственной школы по-прежнему занимал сестер Бронте. Согласно завещанию тетушки, теперь они располагали средствами для столь ответственного предприятия. Однако, учитывая сильно пошатнувшееся здоровье достопочтенного Патрика Бронте, его стремительно развивающуюся глазную болезнь, приведшую почти уже к совершенной слепоте, заботливые дочери решили повременить со своим новым начинанием. Прежние задумки касательно возможного устройства школы в одной из окрестных провинций Йоркшира или Ланкашира были мгновенно отметены. При сложившихся обстоятельствах не могло быть и речи о переезде пасторских дочерей в другой город: не оставлять же почтенного отца, как никогда нуждавшегося в их присмотре и внимании, на произвол судьбы.

Посему по продолжительным, серьезным размышлениям было принято разумное решение открыть школу прямо здесь, в благословенном пасторате. Рассудив так, сестры заметно повеселели и с увлечением принялись за организационные хлопоты. На оборудование собственных комнат барышень Бронте под классные помещения ушло несколько дней, после чего потянулась бесконечная бумажная канитель: неутомимые сестры составляли проспекты учебного плана, рассылали письма родителям предполагаемых учениц (кстати, сама почтенная чета Эгер дача обещание позднее прислать одну из своих дочерей для изучения английского языка). В довершение всего исполненные безграничного энтузиазма пасторские дочери напечатали объявление, рекламирующее заведение сестер Бронте, — заключительный штрих в устройстве образцового благородного пансиона.

Покончив со всеми приготовлениями, молодые преподавательницы стали ждать, когда же ученицы соизволят пожаловать в гавортский пасторат, преобразившийся в довольно-таки прелестную школу для девочек. Шло время, но юные пансионерки почему-то не появлялись. Должно быть, щепетильных родителей девочек привело в сомнение обособленное месторасположение нового учебного заведения, его подчеркнутая оторванность от всего сущего, а кроме того, суровая дикая природа самого Гаворта, нездоровый, сырой климат, свирепые, пронзительные ветры, мощными леденящими порывами овевающие взгорье.

Сначала отсутствие учениц несказанно огорчало сестер, ибо оно означало полный провал их славной затеи. Но по прошествии нескольких месяцев пасторские дочери смогли убедиться вполне, что их жилище совершенно непригодно для того, чтобы держать в нем молоденьких пансионерок. Причиной тому стал их любезный братец Патрик Брэнуэлл.

…После неудачной реализации тщеславного намерения вступить в тесные ряды студентов Королевской Академии Художеств юноша предпринял не более успешную попытку громогласно заявить о себе на поприще литературы, по примеру старшей сестры постаравшись заручиться поддержкой авторитета. С этой целью начинающий литератор послал известному в те годы поэту-озернику Уильяму Вордсворту весьма вызывающее и безрассудное письмо, ответом на каковое было, разумеется, вполне красноречивое молчание.

Уверившись в крушении своих иллюзий, Патрик Брэнуэлл Бронте некоторое время довольствовался случайными грошами, изредка перепадавшими ему в качестве вознаграждения за стихи, которые он, следуя традиционному графику свободного художника, сочинял для местного журнала «Leeds Mercury». Всю свою выручку молодой человек тут же просаживал за стойкой трактира гостиницы «Черный Бык», где он проводил все свободное время в обществе весьма сомнительных господ. Пасторский сын всякий раз зычным голосом требовал пинту своего любимого йоркширского эля, тотчас после разлива выбрасывающего на поверхность густую белую пену, осушал кружку одним глотком и немедленно просил чего-нибудь покрепче.

При таком образе жизни деньги, вырученные за ловкое стихоплетство, бесследно испарялись за один вечер, и, в конце концов, романтически настроенному «свободному художнику» неизбежно пришлось искать более прочного заработка.

Сначала он занял место помощника учителя в одной из ветхих провинциальных школ, но очень скоро был принужден просить отставки, не выдержав насмешек задиристых мальчишек над своим маленьким ростом. Пасторский сын возвратился в Гаворт, располагая средствами, ничуть не превышающими тех, с какими он некогда покидал этот город.

Спустя какое-то время молодой человек отправился в Бредфорд в надежде зарабатывать себе на хлеб в качестве портретиста и даже имел на этом поприще определенный успех. Но это продолжалось недолго. Поразительная расточительность юноши неизмеримо превышала его доходы. Патрик Брэнуэлл Бронте внезапно покинул Бредфорд, оставив за собой кучу долгов. На какой-то период ему пришлось затаиться в захолустной провинции, спасаясь от преследования полиции и кредиторов, а затем несчастный скиталец вновь возвратился в гавортский пасторат — единственное надежное пристанище всех славных отпрысков многострадального рода Бронте.