Зачем убили Джона Кеннеди. Правда, которую важно знать - Джеймс Дуглас

В знак протеста против репрессивной политики Зьема буддистский монах Тхить Куанг Дык совершил 11 июня 1963 г. акт самосожжения в Сайгоне. Фотография сжигающего себя бонзы, сделанная корреспондентом Associated Press Малкольмом Брауном, шокировала общественность всего мира. Когда Джон Кеннеди открыл газету от 12 июня, разговаривая по телефону со своим братом Робертом, и увидел фотографию горящего монаха, он воскликнул: «Боже правый!»^{710} Госсекретарь Дин Раск уже отправил в посольство США в Сайгоне телеграмму следующего содержания: «По нашим оценкам, ситуация с буддистами близка к критической. В связи с этим мы уполномочены сообщить Зьему, что Соединенные Штаты полагают, что правительству Вьетнама следует срочно предпринять решительные меры для урегулирования ситуации с буддистами, и что правительство Вьетнама должно безоговорочно и в полном объеме удовлетворить требования буддистов…

Если Зьем в кратчайшие сроки не предпримет действенных мер по восстановлению доверия буддистов, мы будем вынуждены пересмотреть наше отношение к его режиму»^{711}.

Советники Кеннеди слишком поторопились. Распоряжения Раска, данные исполняющему обязанности посла США в Сайгоне Уильяму Трухарту, привели к тому, что 12 июня он предъявил Зьему ультиматум без утверждения его президентом. Джон Кеннеди узнал о произошедшем, ознакомившись с перечнем мероприятий ЦРУ по разведке от 14 июня. В меморандуме Белого дома в тот день сообщалось: «Президент отметил, что Зьем был напуган недружественными заявлениями. Он хочет, чтобы впредь никаких угроз и официальных заявлений без согласования с ним не направлялось»^{712}.

Кеннеди начал терять контроль над ситуацией во Вьетнаме. То же самое можно было сказать и о кризисе в штате Алабама. Губернатор штата Джордж Уоллес встал 11 июня на входе в здание Алабамского университета и не впустил двух чернокожих студентов, желавших подать документы в приемную комиссию. Обсудив инцидент с братом, президент прямо из кабинета генерального прокурора отдал распоряжение о направлении для решения возникшей проблемы национальной гвардии Алабамы, которой было поручено тотчас поставить Уоллеса на место и организовать прием документов у студентов. Президент решил вечером того же дня обратиться к народу с речью об упадке морали и нарушениях гражданских прав в стране, что наглядно продемонстрировали действия Уоллеса.

В то же время Кеннеди удалось преодолеть кризис в его противостоянии с Никитой Хрущевым – Запада и Востока. Днем ранее Кеннеди произнес речь с призывом к прекращению холодной войны перед студентами Американского университета, которую впечатленный Хрущев назвал «самой грандиозной речью, произнесенной американским президентом, после Рузвельта»^{713}. Советский лидер тут же согласился заключить с Кеннеди Договор о запрещении ядерных испытаний, чем вызвал серьезную обеспокоенность среди руководства военно-промышленного комплекса Советского Союза. Журнал U. S. News and World Report в пространной статье очередного номера задал вопрос: «Неужели Соединенные Штаты отказываются от участия в гонке вооружений?» Авторы ссылались на серьезные опасения военного руководства страны, что новая стратегия Кеннеди приведет к «разоружению в одностороннем порядке».

Вечером 11 июня Кеннеди, продолжая размышлять о ситуации во Вьетнаме и, в частности, о фотографии горящего Тхить Куанг Дыка, выступил с телевизионным обращением к американскому народу, в ходе которого рассуждал о правах человека и подчеркивал, что это «вопрос морали», «такой же древний, как Священное Писание, и такой же однозначный, как Конституция США»^{714}. Четыре часа спустя, словно в ответ на его обращение, киллер выстрелил в лидера Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения Медгара Эверса у его дома в Джексоне (штат Миссисипи). Эверс скончался, истекая кровью, на глазах у жены и детей^{715}.

В последующие два переломных дня слова Кеннеди заронили в умы миллионов людей по другую сторону земного шара стремление к миру и справедливости, тогда как другая часть людей испытывала к нему ненависть и думала об убийстве. Эти слова и решения, которые были в них отражены, сделали Кеннеди одновременно источником надежды и объектом ненависти.

Друг Джона Кеннеди, посол в Индии Джон Кеннет Гэлбрейт в своих размышлениях, опубликованных в день похорон президента, писал, что ни один из советников Кеннеди не мог понять, насколько глубокими были знания этого человека:

«Просто невероятно, насколько глубоко господин Кеннеди сумел понять суть работы и формирования американского правительства… Мой коллега в Гарварде профессор Карл Кайзен в последние годы работал в Белом доме и говорил, что когда кто-либо спрашивал его о том, кто из советников президента, на его взгляд, наиболее знающий человек, он считал своим долгом напомнить собеседнику, что ни один из советников не обладал и половиной знаний самого президента.

Представители различных ведомств и частные лица, обращавшиеся к президенту, неизменно отмечали одну особенность, которая поражала их больше всего. Господин Кеннеди знал, когда нужно пойти на необходимые уступки так, чтобы никто этого даже не заметил. Он остро ощущал малейшие изменения в ходе событий, и едва ли кому-либо удалось бы его запутать»^{716}.

Гэлбрейт отметил: «Никто не мог бы похвастаться тем, что хорошо знал президента»^{717}.

В первую очередь это касалось его советников. Их позиция по поводу ситуации во Вьетнаме в корне отличалась от более масштабной стратегии президента по восстановлению мира в этой стране, о которой он заявил в своей речи в Американском университете. Лишь сенатор Майк Мэнсфилд, человек, не принадлежавший к кругу основных советников президента, поддерживал решение Джона Кеннеди о выводе войск из Вьетнама, являвшееся частью широкомасштабной стратегии восстановления мира. Однако позиция правительства Кеннеди, поддерживавшего идею продолжения холодной войны и выступавшего против вывода войск из Вьетнама, приводила президента в замешательство при поиске вариантов реализации этой задачи. Теперь вывод войск должен был осуществляться в условиях буддистского кризиса, который стал причиной осуждения мировым сообществом репрессивной политики президента Южного Вьетнама Зьема.