Зачем убили Джона Кеннеди. Правда, которую важно знать - Джеймс Дуглас

Вопрос «почему?» в деле об убийстве президента Кеннеди может стать источником надежды для всех нас.

Возможно ли такое? Как может причина его убийства стать источником надежды?

Сегодня, когда холодная война уступила место борьбе с терроризмом, надежду дает исследование темных пятен в нашей истории. Мы можем найти надежду в том месте полного отрицания и тьмы, куда нам не хочется заглядывать. Надежду дает раскрытие неизъяснимой правды убийства президента Кеннеди.

Семена этой невообразимой надежды кроются, прежде всего, в признании существования в нашей истории тайных операций, приведших к событиям в Далласе 22 ноября 1963 г.

Доктрина «правдоподобного отрицания» в старом правительственном документе была решающим фактором убийства президента Кеннеди. Документ был выпущен в 1948 г., через год после создания ЦРУ, за 15 лет до убийства Джона Кеннеди. Этот документ, директива Совета национальной безопасности NSC 10/2 от 18 июня 1948 г., «дал высочайшее официальное разрешение [американского] правительства на широкий спектр тайных операций»^{2041} – пропаганду, саботаж, торговую войну, все виды диверсий и в конечном счете убийства первых лиц, на все, что считалось необходимым для «победы» в холодной войне против коммунистов. Условием, при котором правительство разрешало тайную деятельность спецслужб США, координируемых ЦРУ, было «такое планирование и выполнение действий… которое в случае раскрытия позволяет правительству США правдоподобно отрицать какую-либо причастность к ним»^{2042}.

Человек, предложивший этот секретный подрывной процесс в 1948 г., дипломат Джордж Кеннан, признался позднее, в свете его последствий, что это была «самая большая ошибка, которую он когда-либо совершал»^{2043}. Президент Гарри Трумэн, при котором было создано ЦРУ и во время правления которого была утверждена доктрина правдоподобного отрицания, также впоследствии глубоко сожалел об этом. Спустя месяц после убийства Джона Кеннеди Трумэн сказал, что его «тревожит» превращение ЦРУ «в оперативный и порой политический рычаг правительства. Это привело к определенным проблемам… Есть нечто в том, как действует ЦРУ, что бросает тень на нашу историческую позицию, и я чувствую, что нам необходимо это исправить»^{2044}.

То, что Джордж Кеннан и Гарри Трумэн поняли слишком поздно, заключалось в невольном разрешении чуждой силе нарушать принципы демократии во имя национальной безопасности. В результате и нам, и миру пришлось иметь дело с управлением, уполномоченным проводить широкий спектр тайных преступных операций в международном масштабе, теоретически подотчетным президенту, но в действительности неподотчетным никому. Одно из допущений, стоявших за предложением Кеннана разрешить ЦРУ вести войну против коммунизма, состояло в том, что незаконная деятельность управления будет ограничена тайными операциями за пределами Соединенных Штатов с гарантией защиты граждан США. Это допущение оказалось ложным.

Правдоподобное отрицание ЦРУ государственных преступлений, примером которых является убийство Джона Кеннеди, в нашей политике соответствует тому, что Томас Мертон назвал неизъяснимым. Для Мертона неизъяснимое было в конечном счете вакуумом, отсутствием смысла, бездной лжи и обмана. Он дал следующее описание неизъяснимого вскоре после публикации доклада Уоррена: «[Неизъяснимое] – это пустота, противоречащая всему, что говорится, даже до того, как будут произнесены слова; пустота, которая попадает в публичные и официальные заявления в момент произнесения, наполняя их бездонной неискренностью»^{2045}.

Мы сталкиваемся с пустотой неизъяснимого в самой сути убийства президента Кеннеди нашим полицейским государством. И именно здесь рождается надежда.

Во время Карибского кризиса Кеннеди пришлось противостоять неизъяснимому в облике тотальной ядерной войны. В разгар этого ужасающего конфликта он почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, особенно из-за давления и провокаций со стороны его генералитета^{2046}. В момент, когда мир катился во мрак пропасти, Кеннеди сделал то, что его генералы сочли непростительным. Он не только дал отпор их попыткам развязать войну, но и, что хуже, обратился за помощью к врагу. Это можно было считать изменой.