«Ведьмин котел» на Восточном фронте. Решающие сражения Второй мировой войны. 1941-1945 - Вольф Аакен

Но именно этого и добивался Еременко. Он понимал, что не сумеет остановить Гота. И хотел его, по крайней мере, немного притормозить. Если бы удалось задержать Гота до подхода основных частей 19-й армии, двигавшейся с юга России, ситуация выглядела бы значительно более обнадеживающей.

Еременко был уверен в себе. Он верил в успех. Но он не мог знать, что его план уже известен врагу.

Утром 9 июля разведчики 7-й немецкой танковой дивизии взяли в плен советского старшего лейтенанта-зенитчика. При личном обыске было обнаружено, что он имел при себе офицерские приказы большой важности. Один из этих приказов был датирован 8 июля 1941 года. Согласно приказу советское зенитное подразделение направлялось в район Рудни, расположенной на полпути между Витебском и Смоленском. Из приказа также стало ясно то, почему зенитное подразделение следовало именно в этот район. Именно туда должна была прибыть следующая с юга России 19-я армия, чтобы занять позиции между Витебском и Оршей, став заслоном для немцев.

План Еременко больше не был тайной.

Тотчас генерал-полковник Гот отправил на Рудню 7, 12 и 20-ю танковые дивизии. Его танки должны были ударить в сердце 19-й советской армии.

Когда грузовые поезда с формированиями 19-й армии подходили к перрону в Рудне, начался ад. Пикирующие бомбардировщики 2-го воздушного флота обрушились на поезда. Бомбы выли и взрывались на путях. Поезда оказались в огне. В бой вступили бомбардировщики Heinkel (Hе), их бомбы разворотили землю вокруг. В конце концов в общий хаос ввязались еще штурмовики и истребители, в то время как немецкая артиллерия обстреливала Рудню. Сделав свое дело, танковые дивизии Гота направились на северо-запад.

Советские солдаты, несмотря на огромнейшие потери, бросились на немцев. Но еще при выгрузке под обстрелом они лишились большого количества амуниции. А с запада на них налетали все новые группы пикирующих бомбардировщиков и сбрасывали тяжелые бомбы. Отряды, противостоящие Готу, несли тяжелые потери. В обороне гибли целые полки.

Узнав о катастрофе, Еременко немедленно отправился на командный пункт 19-й армии, расположенный в перелеске к северу от Рудни. Командующий 19-й армией, генерал-лейтенант И. С. Конев, начальник штаба, генерал-майор П. В. Рубцов и командир дивизии Щекланов с мрачными выражениями лиц предстали перед ним. Они не могли объяснить этот крах, произошедший с 19-й армией. Да и Еременко не понимал, как подобная катастрофа могла произойти. Однако сейчас самым важным было точно понять, какова ситуация на фронте. Поэтому Еременко приказал генерал-лейтенанту Коневу немедленно посетить передовую, расположенную к востоку от Витебска. Сам же Еременко отправился в направлении Суража к северу от Рудни. Там якобы стрелковая дивизия 19-й армии должна была сражаться с танковым клином Гота.

Недалеко от Суража машина генерал-лейтенанта наткнулась на быстро идущих пехотинцев. Солдаты доложили, что стрелковая дивизия была окружена немцами, и Сураж был потерян.

Еременко оказался не в состоянии остановить отступающих красноармейцев. Однако ему все же удалось предотвратить большее несчастье. От Рудни к нему направлялись два полка: артиллерийский и стрелковый. Оба военных соединения получили приказ занять позиции в Сураже. Еременко развернул оба полка и отправил их в направлении Витебска. Они должны были усилить правый фланг 19-й армии.

Пройдя через волны отступающих солдат и разбитые улицы, машина Еременко вернулась на командный пункт. Войдя в помещение, до смерти усталый военачальник рухнул на кровать. Но отдохнуть ему не дали. Едва он вытянулся на постели, вошел начальник штаба 19-й армии генерал-майор Рубцов и сообщил, что из командования группы армий прибыл курьер с приказом 19-й армии отступить от врага и оттянуть свои войска примерно на 60 километров назад.

Мертвенно-бледный Еременко тут же вскочил. Этот приказ привел бы просто к катастрофическим последствиям в этой и так тяжелейшей ситуации! Если бы сейчас начали отвод полностью занятых в бою войск, то немцы бы устремились за ними вдогонку, и отход превратился бы в хаос! Кроме того, эти 60 километров означали бы конец Смоленска и величайшую опасность для Москвы! Этот приказ был опасен не только для безопасности всего центрального участка фронта, но и для безопасности всего Советского Союза.

Еременко должен был попытаться отменить приказ. Но как? Связь между различными формированиями Красной армии была очень плохой и устаревшей. А безупречная во всех отношениях телефонная связь в войсках не была еще распространена. Не оставалось ничего другого, кроме как самому отправиться к месту расположения командования группы армий в Ярцево и попросить маршала Тимошенко отменить приказ.

Машина рванула в ночь. Проехав Смоленск, в предрассветных сумерках Еременко добрался до Ярцева. Войдя в штаб Тимошенко, Еременко узнал, что маршал был сильно изнурен и прилег отдохнуть. Однако Еременко настаивал на том, чтобы маршала разбудили. После некоторых колебаний адъютант согласился.

Тимошенко тотчас поднялся, узнав, что Еременко приехал с фронта в Ярцево, чтобы обсудить с ним важный вопрос. Без промедления генерал-лейтенант был проведен к маршалу и тут же выразил свои опасения, связанные с опасным приказом.

Тимошенко мгновенно проснулся и объяснил, что, должно быть, в отношении приказа об отступлении 19-й армии речь идет о каком-то непонимании. Он обратился к Еременко:

– Пожалуйста, Андрей Иванович, возвращайтесь немедленно на фронт! Остановите отряды, и пусть они продолжат борьбу!

Когда Еременко покинул штаб и направился к своему автомобилю, появился командующий 19-й армией генерал Конев. Он также потребовал объяснения совершенно непонятного приказа об отступлении. Маршал Тимошенко и его тут же отправил обратно на фронт. Генерал также должен был остановить отступление.

Когда Еременко проезжал по шоссе Витебск – Смоленск в направлении Рудни, отступление было уже в полном разгаре. Прежде всего, на восток двигались штабы.

Еременко тотчас перехватил инициативу. Он поставил машину поперек дороги и при помощи двух адъютантов и двух офицеров связи остановил бегство. Группу из десяти стрелков-мотоциклистов, которые рвались на восток, он забрал под свое командование. Он тотчас написал несколько приказов и отдал мотоциклистам для доставки их в штабы. Все приказы звучали одинаково: «Вперед! Навстречу врагу! Врага нужно остановить!»

В конце концов Еременко отправился в свой командный пункт, расположенный на ржаном поле непосредственно за фронтом, примерно в 150 метрах к северу от шоссе Витебск – Рудня. Не успел он войти, как на него обрушились другие трагические новости: пехотинцы не выдержали! Они отступают! Немецкие танки деморализовали красноармейцев своим массированным наступлением! Кавалерия тоже бежит! Они не могут тягаться с немецкими танками!

Фронт, где сражалась сильно измотанная 19-й армия, напоминал шатающийся из стороны в сторону живой организм, а фланги просто рассыпались. Но Еременко был непоколебим. Он снова и снова собирал отступающие военные соединения и бросал их в бой. 19-я армия должна была пожертвовать собой. Только через эти жертвы, через эти чудовищные жертвы можно было остановить немцев.