Повседневная жизнь во времена трубадуров XII-XIII веков - Клоди Дюамель-Амадо

Мои сеньоры! Эта песнь писалась для людей… Живой александрийский стих был образцом для ней, Чтоб мог ее пересказать сказитель-грамотей. Начнем же. Ересь поднялась, как гад со дна морей (Господь ее да поразит десницею своей!), Попал весь Альбигойский край в охват ее когтей — И Каркассонн, и Лорагэ. Легли по шири всей — От стен Безье до стен Бордо — следы ее путей! К неложно верящим она пристала как репей, И были там — я не совру — все под ее пятой. Сам папа римский сник от бед и потерял покой, И весь его богатый клир охвачен был тоской, Ведь ересь с каждым днем росла, являя облик свой. Немало пастырей святых отправилось на бой С Великой ересью! И все пошли туда толпой… Цистерцианский орден был там первой головой. Там проповедовал Осма (старик, прелат святой), А супротив болгарин был, поклонник веры злой, На каркассоннских площадях перед толпой людской. Из Арагона сам король там был со свитой всей, Но удалился он, едва почуял смысл речей, И о коснеющих во лжи, узнал он гонор чей, Послал в Ломбардию письмо — в Рим, для святых властей. Скажу, коль Бог благословит, что эти люди злей, Чем яблоко грызущий червь, гнилых плодов гнилей, Ведь слышим мы уже пять лет их непотребный лай. Совсем у Господа от рук отбился этот край! Чем в схватке яростней глупцы, тем ближе бездны край, Ведь им, пока идет война, не будет, так и знай, Пощады на земле.

ЛЕССА 4