Москва Первопрестольная. История столицы от ее основания до крушения Российской империи - Михаил Вострышев

Он содействовал открытию Градской (1828), Глазной (1826) и Детской (1842) больниц. Борясь с варварским истреблением лесов в Московской губернии, учредил Комитет о торфе. Покровительствовал школе пчеловодов, возглавлял и участвовал в научной работе Московского общества сельского хозяйства. По его инициативе и его иждивением началось издание монументального труда «Памятники московской древности».

Зоологический сад в Москве

Запомнился светлейший князь москвичам и в тяжелую пору: в 1831 году, когда город посетила холера, и в 1834 году, когда в течение двух месяцев город истребляли пожары. И в тот и в другой раз Голицын сумел сохранить в Москве тишину и спокойствие, помочь жителям противостоять эпидемии и стихии.

1840 год принес городу новое бедствие – голод. Запасы хлеба истощались, цены возвысились до сорока пяти рублей за куль, подвоза не ожидалось. Светлейший князь пригласил к себе первостатейных купцов:

– Господа, перед нашими глазами люди начали умирать от голода. А что впереди? Хлеба хватит только до февраля. Предлагаю собрать взаймы капитал, скупить хлеб на Волге и продавать его без барышей. Я беднее вас, господа, у меня налицо семьдесят тысяч ассигнациями, и из них шестьдесят тысяч я даю взаймы Москве.

И он положил деньги на стол. Рахмановы, Куманины, Алексеевы и другие московские негоцианты без лишних слов подходили к столу и клали подписки о своем вкладе. Сумма оказалась для тех лет весьма значительная – миллион триста тысяч рублей. Капитал за год обернули два раза, цены упали до двадцати двух рублей за куль, губерния и столица были спасены. Когда голодный год миновал, капиталы вернулись к хозяевам, а князь за свою инициативу получил титул светлейшего.

Странный он был человек. С детских лет воспитывавшийся за границей (в Страсбурге, Париже, Лондоне, Риме, Вене), князь искренне любил свою родину. Михаил Погодин, известный своим панславизмом, даже подчеркивал, говоря о Голицыне, что, «несмотря на иностранное свое воспитание (единственный его недостаток), он остался в душе чистым русским».

В двадцать три года под знаменами Суворова князь Голицын брал Прагу, за что получил первую награду – Георгиевский крест. Воевал в Пруссии, Финляндии. Участвовал в сражениях при Бородине, Тарутине, Красном. В 1820 году он окончил военное служение и занялся мирным делом, управляя древней русской столицей.

Дмитрий Владимирович Голицын (1771–1844)

Воспитанный в духе французского либерализма (даже камни таскал от Бастилии во время ее штурма и разрушения), с лорнетом в руке, не умеющий толком писать по-русски, да и говорить предпочитавший по-французски, охотник до дамского общества, он был в чести и у патриархальных купцов, и у строгого аскета митрополита Филарета, и у любимца москвичей князя Сергея Михайловича Голицына. Почему?..

Может быть, потому, что, по словам служащего его канцелярии, «не понимал зла, оно было для него недоступно. Князь из-за этого и в театр-то ездил редко, особенно не любил трагедий и драм».

Голицын вставал в пять или шесть часов утра и еще лежа распечатывал подоспевшие за ночь бумаги, пил чай и читал доклады. В девять часов одевался и около десяти принимал правителя своей канцелярии и других близких помощников. В полдень в приемной зале встречался с московскими начальниками и другими лицами, имевшими надобность до него. Потом ездил с визитами, осматривал войска, ревизовал присутственные места. Пообедав в семейном кругу, вновь принимал приближенных и до часу-двух ночи, если более никуда не выезжал, занимался бумагами. И так изо дня в день, из года в год.

Может быть, его любили за сановитость, близость к царю, за чувство превосходства перед петербургскими государственными деятелями. Как-то министр внутренних дел из северной столицы прислал чиновника ревизовать московские надворные суды. Когда чиновник прибыл доложить о своей миссии Голицыну, тот велел позвать обер-полицмейстера Цинского.

– Понаблюдайте, чтобы этот господин в двадцать четыре часа выехал из Москвы. Пока князь Голицын здесь, никто Москвы ревизовать не будет.

А может быть, за величавую осанку, кроткий голос, улыбку, добродушие так любили его люди разных сословий. Генерал от кавалерии, кавалер всех российских и многих иностранных орденов, при всей своей военной выправке, деловитости и французском либерализме, он был русским барином, любившим отдыхать в обществе друзей и литераторов, председательствовать на торжествах и ученых заседаниях, быть окруженным почетом и уважением.

Умер светлейший князь Дмитрий Владимирович в Париже после двух операций в понедельник на Святую Пасху 1844 года, в самый, по народному поверью, блаженный для кончины день. Перед смертью несколько раз спрашивал врача: «Не правда ли, мы возвратимся в Москву? Вы меня здесь не оставите?»

По славной дороге 1812 года, мимо Красного и Бородина возвращался он в гробу в свой город, чтобы обрести вечный покой у стен Донского монастыря.