КГБ и власть - Филипп Бобков

В послевоенное время в стране заметно распространился баптизм. Баптистские общины возникали, главным образом, в городах-новостройках: в Комсомольске-на-Амуре, Ангарске, Находке, Новомосковске, Братске, Новой Каховке и других. Все новые и новые города оказывались под влиянием баптистов. В чем дело? Баптистам официально разрешалась регистрация общин, открытие молитвенных домов, а русской православной церкви запрещалось строить храмы в городах-новостройках. Мы тогда не могли даже представить, чтобы новый город начинался с храма. В результате сложилась противоестественная ситуация. Русская православная церковь не имела возможности противостоять деятельности неофициальных, по существу, нелегальных общин. Такое положение порождало недоверие православной церкви к власти, поощряло слухи о симпатиях властей к баптизму и недоброжелательном отношении к русской православной церкви, исконно служившей интересам русского народа, русской государственности.

Нельзя недооценивать и те проблемы, которые происходили внутри самой церкви. После революции за пределами страны оказалось большое число эмигрантов, в том числе служителей культа. Последние собрались в Карловце, провели собор и избрали патриарха' объявив себя русской православной церковью в зарубежье. Она стала именоваться Карловацкой церковью.

Московскую патриархию эмигранты не признавали. Долгие годы продолжалась эта конфронтация. Попытки Московской патриархии установить контакт, заключить какой-то союз, сблизиться ни к чему не привели.

Сейчас Карловацкая церковь пытается противопоставить себя Московской патриархии, вернуться на родину и занять лидирующее положение, считая себя единственным христианским центром всех верующих России, с каждым годом все глубже становится раскол русской православной церкви, возникают приходы Карловацкой церкви на территории России.

Что же получается, если не противостоять этому? На фоне общего раскола страны происходит раскол и среди приверженцев одной религии. Мало ли испытаний пришлось на их долю, а тут еще и вера оказывается расколотой на две части. И это происходит в тот момент, когда государство нашло наконец общий язык с церковью и стало помогать ей залечивать раны: возвращать храмы, возрождать религиозные обряды и праздники. Московская патриархия и русская православная церковь занимают сейчас в государстве весьма почетное место, помогая возрождать нравственность и духовные ценности народа.

Власти должны видеть опору в религиозных центрах России, которые пережили вместе со всем русским народом немало испытаний и сохранили лучшие свои традиции. Что касается зарубежных центров, они, возможно, пропагандируют гуманистические идеи, но отнюдь не способствуют сплочению верующих, а значит, не будут служить и народу России.

Серьезные осложнения русской православной церкви принес закон о свободе совести, принятый Верховным Советом СССР. Он признал возможность регистрации религиозных общин с предоставлением им права юридического лица. Тем самым была подорвана централизация русской православной церкви, ее историческое положение как единой конфессии.

И принятие этого закона, и другие трудности, с которыми сталкивается церковь, возникали из-за того, что проблемой религии, имеющей огромное значение в жизни нашей страны, нередко занимались высокопоставленные лица, далекие от нее и плохо в ней разбирающиеся.

От решения ее отмахивались, как от назойливой мухи. На обращения церкви к государству порой просто не отвечали, в лучшем случае, не вдаваясь в существо вопроса, находили повод для отказа.

И вновь вопрос: при чем здесь КГБ? Почему, рассказывая о его деятельности, я пишу о вещах, вроде бы не имеющих никакого отношения к системе безопасности?

Надо было быть безнадежным простаком, чтобы не понимать: спецслужбы Запада не преминут использовать такие крупные козыри, которые мы сами, своими неразумными действиями даем им. Помимо великолепно поставленной пропаганды, эти службы регулярно засылали резидентов-церковников, которые призывали верующих к неповиновению власти и другим подрывным действиям, более агрессивного характера.

Вот тут-то и приходилось вмешиваться КГБ. Мы стремились — по крайней мере так было в период пребывания во главе КГБ Ю. В. Андропова — глубоко вникать в проблемы религии, чтобы предупреждать нежелательные последствия. Этим, безусловно, должна была заниматься партия, государство, и решать проблему следовало с помощью не репрессивных, а хорошо продуманных политических методов.

О том, что мы неоднократно направляли в ЦК КПСС доклады и рекомендации, никому не было известно, когда же оправдывались самые мрачные наши прогнозы, это становилось достоянием всех, и у советских людей, особенно в интеллигентской среде, накапливалось возмущение против КГБ.