Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Перл-Харбор. 1921 - 1943 гг. - Хироюки Агава

Неоспоримый факт, конечно, что передача коммуникации (чисто дипломатический процесс) имела место после начала военных действий и Япония не может избежать обвинений в совершении трусливого и предательского акта. Тем не менее, если американцы намерены и впредь считать Пёрл-Харбор «трусливым нападением», найдется ряд неловких серьезных вопросов, на которые следовало бы ответить.

Например, такой: если эта страна сумела расшифровать кодированные телеграммы японского министерства иностранных дел, пользуясь машиной «типа 97 обун индзики», то почему она не смогла раскодировать флотские коды, — короче говоря, действительно ли она не знала о надвигающейся японской атаке на Пёрл-Харбор?

Что касается хождения японских авианосцев, морская оперативная разведка США пришла к выводу, что на 1 декабря «Акаги» и «Кага» находились на юге Кюсю, а «Соруи», «Хирую», «Зуикаку» и «Сокаку» — в западной части Внутреннего моря. Возможно, это результат ложных приказов, которые командование Объединенного флота рассылало с конца ноября, чтобы прикрыть перемещения ударной группы; отсюда видно — японские флотские коды в момент начала войны фактически не расшифрованы.

Никакая атака на Гавайи была бы невозможна, если бы шесть авианосцев, образующих основную ударную силу, находились у японского побережья. Пусть оперативная разведка пришла к ложному выводу, и допустим даже, японские морские коды не расколоты, — все равно на каком-то более высоком уровне вполне возможно догадаться, что Пёрл-Харбор в опасности.

Не только посол Крю предупреждал о возможности внезапной атаки Японии на Гавайи, — это и морской министр Нокс, и адмирал Ричардсон, и начальник морских операций Старк. Более того, ФБР уже какое-то время следило за шпионской активностью работника посольства Моримуры (Йосикавы Такео) в Гонолулу; дешифрованы его ранние шпионские донесения в Токио; кроме того, в Вашингтоне известно, что Япония проявляет необычный интерес к количеству и местоположению военных кораблей, стоящих на якоре в Пёрл-Харборе.

Любой анализ и синтез различных сообщений разведки, поступавших в Белый дом, должен был привести к объявлению тревоги на Гавайях. Несмотря на это, когда начальник морских операций Старк в ответ на возрастающую серьезность ситуации 27 ноября объявил наконец о введении повышенной боеготовности, он никак не упомянул о возможном нападении японцев на Пёрл-Харбор.

В ночь перед началом войны президент Рузвельт беседовал с политическим советником Гарри Хопкинсом в своем кабинете в Белом доме. Расшифрованная версия последнего японского извещения уже поступала; когда пришла тринадцатая часть и Рузвельт закончил ее читать, он взглянул на собеседника и сказал:

— Это означает войну.

Но ничего не сделал, чтобы предупредить Тихоокеанский флот на Гавайях. На следующее утро Старк, просмотрев четырнадцатую часть, как говорят, дважды, не позволил своим подчиненным передать эту информацию на Гавайи.

И адмирал Старк, и Хэлси утверждают в своих мемуарах, что президент по какой-то причине придержал это сообщение. Таким образом, утром седьмого местный командующий адмирал Киммель оказался в неведении относительно того, что Рузвельт, Старк и Халл уже знали, а Тихоокеанский флот в это время беспечно спал в Пёрл-Харборе.

Вероятно, просто по совпадению в порту оказались одновременно корабли старой постройки; два авианосца находились вне гавани, и есть свидетельства, что один «Энтерпрайз» в конце ноября уже нес службу в боевом режиме. Пункты 1, 2 и 3 «Боевого приказа № 1», изданного 28 ноября 1941 года в плавании, от имени Г. Д. Мюррея, командира «Энтерпрайза», гласили: