Святослав. Возмужание - Юлия Гнатюк

— Святослав! Горицвет, сюда! — взывала Болеся.

Видя, что её не слышат, она выскочила из саней, вихрем налетела сзади на Горицвета и так толкнула его в плечо, что юный темник кубарем полетел в сугроб, теряя шапку. Святослав от такого зрелища зашёлся смехом, но тут увесистый ком полетел ему прямо в голову, и княжич, уклоняясь, сам не удержал равновесия и свалился в сугроб. Болеся, отряхивая шапку мужа, заулыбалась, но тут же, взглянув в сторону саней, спохватилась:

— Кричу вам, воители оглашенные, а вы будто дети малые… Поехали, Ладушке худо, видать, начинается! — выпалила она.

Увязая в снегу, все побежали к саням. Ладомила, побледнев лицом, как-то виновато взглянула на друзей. Было ясно, что ей уже не до веселья. Горицвет схватил вожжи, Святослав подсадил Болесю, и сани тронулись с места.

В тереме тотчас начались суета и хлопоты. Горничные и сенные девушки сновали туда-сюда, готовя всё необходимое. Срочно была вызвана повивальная тётка, которая часто помогала роженицам. Ладомила сама попросила об этом, поскольку по молодости и неопытности ещё стеснялась мужчин-волхвов.

К ночи душераздирающие крики роженицы стали слышны во всём тереме. Святослав, сидя в дальней горнице на лаве, почти телесно ощущал боль и страдания жены. И хотя их разделяли несколько стен, он, кажется, воспринимал каждый вздох Ладомилы. Вспоминая волховскую науку старого Велесдара, старался мысленно облегчить её родовые муки.

Однако время шло, а с ним нарастала тревога. К утру Ладомила не разродилась. Уставшая тётка, выйдя из светлицы, сказала, что у роженицы узкие чресла, а у ребёнка большая головка, поэтому он никак не может выйти.

— Боюсь, как бы не убил мать… — тяжело обронила тётка. — Зови волхвов.

Святослав велел немедля послать гонца на Капище. Всю ночь и утро княжич метался по горнице, забыв о еде и сне. Он только раз вышел из светёлки, когда услышал, что прибыли посланные Великим Могуном кудесники. Те велели немедля раскрыть двери в светлице роженицы и в сенях и даже отворить теремные ворота, «дабы ничто не препятствовало свободному выходу плода», а сами начали готовить какие-то зелья и читать заговоры.

Прошёл тяжкий день, и опять наступил вечер. Святослав то ли задумался, то ли забылся коротким сном, когда его будто толкнуло изнутри. Очнувшись, он разом ощутил: в тереме что-то изменилось. И не сразу понял, что давящий в уши звон вызван оглушительной тишиной, — Ладомила больше не кричала. Святослав выскочил из горницы и бросился к светёлке на другом конце. В дверях столкнулся с кудесником.

— Сын! — промолвил кудесник. — Слава Сварогу! Святослав был так взволнован, что не заметил, говорят ли они словами или обмениваются мыслями.

— А она?

— Жива, только слаба весьма. Моли мать Макошь и Живу с Перуницей о заступничестве, да продлят они её дни!

Святослав вошёл в светёлку. В очи сразу бросилось обескровленное, как выбеленное полотно, лицо Ладомилы с перепутавшимися волосами. Взор был туманный, будто мерцающий огонёк, готовый погаснуть от малейшего дуновения ветра. Даже мысль, которую Святослав уловил в очах жены, была столь же слабой и трепетной, говорящей только об одном: наконец-то всё закончилось!

Раздавшийся в это время крик заставил княжича вздрогнуть. Обернувшись, он увидел, как один кудесник держал над деревянной лоханкой маленькое красное тельце, а другой лил на него из ковша холодную воду из священного родника.

Родившийся слабым и измученным, младенец поначалу даже не закричал как следует, но теперь, омываемый холодной купелью, голосил во всю мощь лёгких. Кудесники были довольны. Смазав пуповину ребёнка какой-то мазью и завернув его в мягкую холстинку, волхв передал младенца Святославу.

— Прими сына, отец! Он — кровь от крови твоей и плоть от плоти твоей. Возблагодари Сварога за продление рода, ибо он сам — Род, дарующий жизнь!

— Слава тебе, Свароже Великий! — произнёс Святослав, неумело, но бережно взяв ребёнка и поднимая его вверх, к небу. — И тебе, матушка-Земля. — Он слегка коснулся ножками ребёнка пола. Затем прижал к широкой груди, ощутив тепло крошечного тельца и как бы воссоединяясь с ним. Подержав немного, вернул кудеснику, и тот поднёс младенца к Ладомиле.

— Теперь надобно приложить его к материнской груди, дабы он впитал первые капли целебного молока и был здравым и крепким!

— Она ведь еле жива, — возразил княжич, — ей отдохнуть надо, поспать…

— Нет, спать ей сейчас нельзя, во сне Мара с Ямой могут незаметно перенять тонкую нить жизни. А сын придаст ей силы, — мягко сказал кудесник, — ибо в нём теперь и её, и твоя сила, и божеская. Кому отдашь, от того и получишь… А ты ступай, сынок, тебе в самом деле надо поспать, вон на ногах еле держишься.

Святослав почувствовал, что в голове действительно начинает мутиться, а в ноги вступила неимоверная слабость. Он уже не слышал, что дальше говорили кудесники, а пошатываясь, будто от хмельной браги, едва добрался до горницы и рухнул, не разоблачаясь, на ложе.

Он не знал, сколько прошло времени, когда проснулся от чьих-то прикосновений. Мягкая рука ласково поглаживала по спине. Открыв глаза, княжич увидел подле себя мать.

— Пробудился, сынок? Вот возьми, подари Ладомиле, исстрадалась она, сердешная, прежде чем тебе сына, а мне внука родила. Передай ей хоть сию безделицу… — Голос матери тоже был ласковым, без привычной суровости. На раскрытой ладони блестели две серебряные лунницы, исполненные просто, но тщательно. — Это мои, ещё девичьи, твой отец подарил перед помолвкой…

Святослав обрадованно кивнул и взял подарок. Лунницы — символ богини Макоши, женской покровительницы, пусть оберегает Ладушку…

— Как она? — спохватился княжич.

— Слаба, конечно, но главное — жива и сын здоров, — всё тем же мягким голосом ответила мать.

Святослав, наскоро умывшись, вознёс радостную утреннюю молитву богам и заторопился в заветную светёлку.

Ладомила встретила его любящим, исполненным тихой радости взором. Нянька, сидевшая подле младенца, понимающе взглянула на молодых супругов и вышла. Святослав осыпал поцелуями лицо и руки жены. Вручил материнский подарок, который Ладомила приняла с благодарностью. Но больше всего она радовалась, что справилась со своим женским предназначением и родила Святославу сына, которого он так хотел.

— Как назовём его? — спросила. — Нас ведь повенчал сам Яро-бог, надобно в имени сына воздать ему почтение…

— А я хочу, чтобы в нём звучало имя настоящего воина, он ведь у меня полководцем будет, прославится бранными подвигами, как подобает истинному мужу! — твёрдо сказал Святослав.

— Тогда, может… пусть будет Ярополком? — Ладомила вопросительно взглянула на мужа.

— Ярополком? Хорошо придумала, ты у меня умница! — воскликнул Святослав и невзначай так сжал слабую руку жены, что она поморщилась, но тут же засмеялась тихо и счастливо.

Опять пришли Весна-Проноява и Богояров день с весёлыми забавами, а потом Красная Гора с поминовением родных и Пращуров. Все эти празднества молодожёны провели вместе.