Краткая история Европы - Саймон Дженкинс

К концу XX столетия в Европейский союз входило уже 28 очень разных членов, в то время как его конституция писалась для шести близких по духу стран. Как стало ясно еще в ходе американских федералистских дебатов 1780-х гг., конституционные отношения между централизованным государством и составляющими его образованиями чрезвычайно важны для его стабильности. У американской конституции были и недостатки, но она доказала свою потрясающую живучесть. А вот европейская конституция конца XX в. оказалась весьма слабой. Она должна была руководить не однородным содружеством государств, а множеством непохожих друг на друга стран, которые принадлежали разным культурам и обладали собственным набором слабых мест. Далеко не все из них были готовы сливаться в единое континентальное целое, как задумывалось брюссельскими поборниками «еще более тесной интеграции».

Европейская комиссия и Европарламент стали громоздкими и неповоротливыми. Бюрократическое вмешательство во все сферы жизни, от строительных нормативов до нормирования размеров овощей и контроля численности летучих мышей, было совершенно смехотворным. Предстоящая интеграция казалась рискованным предприятием. Вступление в еврозону, лишенную предохранительного клапана внутренней девальвации и других возможностей экономического регулирования, предполагало серьезную потерю независимости государствами-членами. Европейский парламент был бумажным тигром, которого терзали лоббисты, ратующие за свои национальные проекты. Явка на выборы стабильно снижалась с 62 % в 1979 г. до 43 % в 2009-м.

Но не падающий духом брюссельский истеблишмент продолжал форсировать унификацию. В 2005 г. Брюссель попытался продавить новую конституцию, составленную под руководством ветерана французской политики Валери Жискар д’Эстена. ЕС предстояло обзавестись третьим президентом (теперь еще и президентом Европейского Совета вдобавок к председателям Комиссии и Парламента); кроме того, проект конституции расширял права большинства при голосовании в Европейском Совете. Ратификация конституции немедленно столкнулась с проблемами. В истории ЕС еще не бывало, чтобы с европейскими народами напрямую согласовывали прерогативы союза или даже само его существование. Все решения принимались законно избранными правительствами входящих в него государств. Новый проект конституции отвергли на референдуме во Франции и Нидерландах, а Ирландия проголосовала против окончательного договора. Референдумы в этих странах были либо проведены заново, либо проигнорированы. Окончательный договор подписали в 2007 г. в Лиссабоне; его авторы не сделали никаких уступок национальным чувствам народов Европы, не замечая зарождающегося негодования, какое он мог подстегнуть.

Годом позже Европа и Америка пережили самый болезненный финансовый крах с 1929 г. В Европе серьезнее всего пострадали слабые государства ЕС, в основном страны Южной Европы. Контролируемый Германией Европейский центральный банк немедленно озаботился безопасностью внешних займов Германии, в особенности займов, выделенных слабым странам еврозоны. Хотя ЕЦБ с впечатляющей готовностью печатал деньги – повторения ситуации с ограничениями кредита, как в 1929 г., не ожидалось, – ликвидные средства шли немецким (и другим) банкам, а не государствам – членам ЕС или их гражданам. Суровые меры были применены к Греции, Испании и Италии, и уровень безработицы в этих странах вырос до 25 % от числа трудоспособного населения. Половина всей молодежи Испании лишилась рабочих мест. Ничто не могло сильнее подстегнуть возрождающийся европейский национализм и серьезнее повредить идее тесной интеграции.