Атака мертвецов - Андрей Расторгуев

Немцы не жалели снарядов, буквально засыпая «чемоданами» и саму крепость, и окопы перед ней, а также усеивая ими окружающее болото. Каждый божий день, ровно в девять утра, как по расписанию, раздавался первый залп, и начиналось… Снаряды сыпали градом. И так до вечера, пока не стемнеет. Ночью тоже постреливали, но редко, все больше шрапнелью. Наверно, хотели нанести максимальный урон передовому отряду, коль скоро не удалось его взять нахрапом. И ведь получалось.

Пространство перед болотом, где расположилась передовая позиция, снаряды буквально вспахивали, время от времени попадая то в один, то в другой окоп. Из них выползали засыпанные землей солдаты, уцелевшие счастливчики, и вытаскивали стонущих товарищей, кому повезло меньше.

Сегодня почему-то особенно досталось единственной дороге, соединявшей окопы с крепостью. Теперь по ней уже вряд ли проедешь.

– Ваше превосходительство! – к полковнику Пурцеладзе[87]подскочил офицер связи. – Телефон молчит. Похоже, проволока повреждена.

Этого только не хватало. Как раз между разрывами полковник увидел в бинокль германские колонны. Некогда заниматься восстановлением телефонной линии. Да и вряд ли это поможет. Вон как плотно дорога обстреливается. Провод наверняка поврежден сразу в нескольких местах, если не в клочья разорван. Когда еще из крепости новый протянут. Да и надолго ли его хватит? Пять, от силы десять минут такого обстрела, и с ним будет то же самое. Проще отправить посыльного…

Командир полка окинул взглядом солдат и офицеров, кто был поблизости. Остановился на Ирманове, рядовом из вольноопределяющихся. Он состоял при командире полка для связи. Молодой дворянин из Петрограда, двадцати семи лет от роду. Зато блестяще показал себя в боях. Не трус и не маменькин сынок. Насколько полковник знал, мобилизация застала Ирманова во Владикавказе. Желая послужить Царю и Отечеству, он кинулся, было, в стоявший там Кизляро-Гребенский казачий полк, который, по слухам, со дня на день должен был выступить в поход. Но раньше, как оказалось, надлежало быть приписанным к казачьему войску. А для этого полагалось иметь свою лошадь, оружие и вообще все военное снаряжение. Денег у парня не было. Родственники не помогли, друзья-приятели тоже. Тогда он приехал в Петроград, где подал прошение в воинское присутствие о зачислении его к отбыванию воинской повинности вольноопределяющимся в один из кавалерийских полков. Однако стать кавалеристом Ирманову так и не довелось. Желая как можно скорее попасть на передовую, он после долгих мытарств получил, наконец, назначение вольноопределяющимся в 84-й пехотный Ширванский Его Величества полк.

Не спуская глаз с Ирманова, полковник произнес:

– Мне нужен охотник, чтобы пробраться в крепость и отнести сообщение командиру батареи.

– Разрешите я пойду, ваше превосходительство, – вполне ожидаемо вызвался вольноопределяющийся.

Пурцеладзе кивнул, быстро написал донесение, сложил и передал Ирманову, напутствовав напоследок по-отечески:

– Ну, Николай, с богом!

Тот выскочил из окопа, пробежал несколько шагов, как вдруг рядом разорвался снаряд. Хлестнул напор тугого воздуха, сбивая с ног, и Николай с размаху шлепнулся в размочаленную грязь. Немного полежав, поднялся, ощупал себя. Убедился, что цел, и пошел в сторону крепости.

А вокруг ад кромешный. Дорога обстреливалась и тяжелыми орудиями, и шрапнелью. То громко бахало, закладывая уши, то слышались резкие звуки, напоминающие лай собаки. Несколько раз что-то пролетало, казалось, над самой головой, и Николай бросался на землю. Когда опасность миновала, вставал и шел дальше, пока не прилетал очередной подарок от немцев. И так все шесть или восемь верст, отделяющие передовые позиции от ближайшего форта. Уже у самой крепости опять невдалеке разорвался снаряд. В пригнувшегося Николая полетели камни. Глупо было бы погибнуть, почти дойдя до цели. Скорее внутрь! Ирманов побежал. Не останавливался, пока не добрался до места. А передав пакет, развернулся и пошел обратно, в окопы…