Самурай. Легендарный летчик Императорского военно-морского флота Японии. 1938-1945 - Сабуро Сакаи

27 октября, через десять дней после высадки первых американских частей на побережье Филиппин, Генеральный штаб Императорских вооруженных сил выступил со следующим историческим заявлением:

«25 октября 1944 года в 10.45 подразделение „Сикисима“ отдельного ударного отряда камикадзе в 30 милях от филиппинского острова Сулуан успешно атаковало оперативную группировку кораблей противника, в том числе четыре авианосца. Два самолета ударной группы совместно пикировали на авианосец противника, после чего в результате возникшего пожара и взрывов боевой корабль, по всей вероятности, затонул. Третий самолет, направленный на другой авианосец, вызвал на судне крупный пожар. Четвертый самолет атаковал крейсер, который в результате мощного взрыва затонул почти сразу».

Так было положено начало сокрушительным ударам камикадзе. Первой операцией летчиков-самоубийц командовал лейтенант Юкио Сэки, возглавлявший звено из пяти истребителей, каждый из которых нес бомбу весом 550 фунтов. Сэки был пилотом бомбардировщика и налетал менее трехсот часов, остальные четыре летчика провели в воздухе еще меньше времени. Тем не менее из пяти самолетов только один не достиг цели, совершая свое смертельное пикирование.

Прикрытие пяти несущих бомбы самолетов обеспечивали четыре истребителя Зеро. Впоследствии я узнал, что группой прикрытия командовал мой старый друг Хироюси Нисидзава, ставший к тому времени унтер-офицером. Благодаря умелым действиям Нисидзаве удалось увести свою группу от более чем двадцати истребителей «хеллкэт», поднятых на перехват, и девять самолетов, прорвавшись сквозь непогоду, добрались до флота противника.

После того как пять самолетов камикадзе нанесли удар, Нисидзава со своим звеном вернулся на базу в Мабалакате на острове Себу и доложил об успешном выполнении задания.

Беспрецедентная атака была на устах у всех летчиков военно-морского флота. На фоне наших катастрофических потерь на Иводзиме ее результаты выглядели просто блестяще. Будучи летчиком-истребителем, я никогда не одобрял самоубийственных заданий, но теперь нельзя было отрицать эффективность страшного удара, нанесенного американскому флоту на Филиппинах. Даже я был вынужден признать тот факт, что действия пилотов-камикадзе оказались единственным оставшимся в нашем распоряжении средством для нанесения ответных ударов по боевым кораблям американцев.

Отныне слово «камикадзе» приобрело новый смысл и прочно вошло в наш язык. Мы знали, что каждый раз, когда взлетают самолеты камикадзе, их пилотам суждено погибнуть. Многие из них, сбитые перехватчиками противника или ураганным заградительным огнем с кораблей, так и не достигли своей цели.

Но всегда находились те, кому удавалось прорваться, и их самолеты, часто с оторванными крыльями или объятые пламенем, подобно ангелам мести, падали с неба. Один за другим, иногда парами, часто группами по семь, десять или даже шестнадцать самолетов они в последний раз взмывали в воздух и пикировали на свои цели.

Действия камикадзе вселяли в нас новые силы. Свидетельством их высокой эффективности стало количество уничтоженных вражеских кораблей, когда-то неуязвимых для наших атак благодаря своей огневой мощи, а теперь погибающих в языках пламени от взрывов бомб. Камикадзе, раскалывая авианосцы от носа до кормы, топили кораблей больше, чем можно было уничтожить всем имевшимся у нас оружием. Они врезались в крейсеры и эсминцы, заставляя противника нести огромные потери.

Противнику казалось, что наши летчики совершают самоубийства. Понапрасну расстаются с жизнью. Видимо, американцам, да и всему западному миру так никогда и не удастся понять, что наши летчики вовсе не считали, что понапрасну отдают свою жизнь. Наоборот, летчики-камикадзе добровольно шли на выполнение заданий, откуда не было возврата.

Это не было самоубийством! Эти люди, молодые и старые, умирали не напрасно. Каждый врезавшийся во вражеский корабль самолет наносил удар за свою страну. Взрыв каждой бомбы, воспламенявшей резервуары с горючим гигантских авианосцев, означал, что погибнет еще больше врагов, а уничтоженные самолеты уже никогда не будут бомбить и обстреливать нашу землю.

У этих людей была вера. Они верили в Японию, верили, что, отдавая свою жизнь, мстят врагу за родину. Наша страна больше не имела возможности вести войну, придерживаясь общепринятых тактических схем. Силы нации были на исходе. И каждый из этих людей, отдавая свою бессмертную душу, не умирал. Он передавал свою жизнь тем, кто оставался.

Но все это, впрочем, произошло с запозданием и не принесло желаемых результатов. Даже те колоссальные потери, которые противник нес под ударами камикадзе, не могли ослабить накопленной американцами мощи. Они были слишком сильны, их было слишком много, их оружие было намного совершеннее нашего.

По всей видимости, наши летчики, отправлявшиеся в свой последний полет, понимали это. Трудно поверить, что пилоты-камикадзе не отдавали себе отчета в том, что война проиграна Японией.

Но они не колебались. Они летели на своих начиненных бомбами самолетах и умирали за свою страну.

А тем временем развитие событий принимало все более зловещий характер для населения нашей страны.

1 ноября 1944 года над Токио впервые появился огромный бомбардировщик «B-29», прилетевший с одной из новых баз, созданных на острове Сайпан. Для жителей столицы приближался тот момент, которого все так боялись, ибо теперь стало ясно, что огромный бомбардировщик был самолетом-разведчиком, прокладывавшим путь другим, которые последуют за ним в ближайшем будущем. «Суперкрепость» неторопливо летела высоко в небе над Токио, а поднятые по тревоге истребители понапрасну старались перехватить вражеский самолет. Им даже не удалось подобраться к нему на расстояние выстрела.