Древние славяне. Таинственные и увлекательные истории о славянском мире. I-X века - Владимир Михайлович Соловьев

Деление на «старших» и «младших» богов, очевидно, в той или иной мере повторяло отношения, которые сложились внутри славянской родовой общины, где тоже выделялись родовладыки, вожди и старейшины, жрецы и воины, а пленники, если не годились в заложники для получения хорошего выкупа, были (у западных и южных славян) на положении рабов. Причем наблюдалась тенденция постепенного сокращения многобожия, шедшая параллельно со свертыванием древней демократии, предусматривавшей равенство людей внутри того или иного племени.

Но если исходить из разноуровневой и многоступенчатой модели славянского Олимпа и переносить ее на социальную структуру больших и малых сообществ праславян, получается, что равенство между сородичами и соплеменниками было не таким уж полным и безусловным, как это принято считать.

Сложная субординация между языческими божествами дополняется не менее разветвленной как по горизонтали, так и по вертикали расстановкой ролей и мест в следующем ярусе древней мифологии, куда фантазия протославян разместила так называемых духов. Их возможности по сравнению с богами невелики, но они тоже активно взаимодействуют с человеком, так или иначе влияя на него, когда приходя на помощь и заступаясь, когда посылая порчу.

В сказках, легендах, былинах, в фольклоре малых форм (приговоры, заговоры, пословицы и т. п.) присутствует весьма представительный демонологический (от слова «демон» – злой дух) ряд потусторонних персонажей, выстроенный в большой степени по образу и подобию вышестоящих богов.

Культовые атрибуты славянского языческого бога – посвященные ему храм, святилище или капище, то есть место, где установлен его идол и где время от времени приносятся жертвы. Чертоги бога могли быть в виде крытого и защищенного стенами и земляными валами строения. Сохранилось описание храма Святовита, крыша которого держится на четырех столбах-колоннах, стены сложены из вертикальных плит, а дверь украшена резным орнаментом и завешана темными полотнищами.

Были и храмы под открытым небом. Их обычно и называют святилищами и капищами. Это площадки с плотно утоптанной, утрамбованной землей, окруженные густой растительностью, колючими кустарниками и деревьями, и с деревянным или каменным истуканом посередине и жертвенником подле него.

На духов, в отличие от богов, привилегия на храмостроительство в честь них не распространялась, но в остальном они вполне самодостаточны и тоже окружены целой свитой помощников и подручных, которые «ассистируют» им, поддерживая приоритетное право на ту или иную территорию. Так, например, в услужении водяного, духа рек и озер, и его жена – водяница, и целый штат сородичей типа ичетика и всякой речной мелкоты вроде камышовых русалок – лобастов – или коварных, заманивающих в омут дев – бродниц. Хозяин леса леший командует маленькими, серенькими, похожими на ежей существами – лесавками во главе с их предводителем листином, а еще его слушаются все лесное зверье от мала до велика.

Мифы мифами, фантазии фантазиями, но не могли же язычники-славяне конструировать сказочный мир богов и демонов из ничего, просто из головы, монтируя его как придется, как почудится или привидится во сне? Должны же они были на что-то опираться, что-то воспроизводить и копировать?

Речь не идет о полном соответствии фольклорного и исторического, и тем не менее вряд ли верно исключать, что какие-то реалии не проступают сквозь произвольную игру воображения.

Если даже в мифологии боги и духи поделили между собой все жизненное пространство, не значит ли это, что и среда обитания славян, и все, чем они располагали, были не совсем в равном пользовании? И не вытекает ли тогда отсюда, что и социально-имущественное равенство было у них далеко не поголовным, ровным и тотальным?

Вопросы заданы, но ответы на них за отсутствием предметного материала в источниках, крайне ограниченным кругом которых располагают историки, пока не даны.

Дети природы

Селение раскинулось в центре широкой, совершенно круглой поляны, к которой по краям почти вплотную подступил лес. Большую площадь, где не росло ни травинки, окружали полуземлянки с соломенными крышами – жилища, похожие не столько на дома, сколько на норы.

В поселке царит оживление. Из леса возвращаются женщины с тяжелыми заплечными корзинами, полными плодов, семян, клубней, съедобных кореньев. Появляются двое мужчин-охотников с уже освежеванной тушей лани. Лес, как и река, настоящие кормильцы, и все, что недодает поле, чего мало и не хватает на всех в хозяйстве древних земледельцев и скотоводов, люди добирают среди дикой природы.

В редком учебнике истории не упомянуто о том, что славяне занимались бортничеством, то есть добычей меда диких пчел. Но что за этим стоит? Рой насекомых, перерабатывающих цветочные соки в мед, иногда гнездился в таких дебрях, что добираться туда приходилось мучительно долго, протискиваясь через поваленные стволы, минуя старые замшелые пни, извилистые корни, большие камни, смолистые ветки, подтопленные заросли, острые как нож листья. Но дойти до нужного места – полдела. Предстояло еще вскарабкаться на огромное дерево, продраться между ветвями не боясь гнева пчелиной семьи и преодолевая боль от укусов. Ведь, чтобы достать несколько сладких восковых лепешек, нужно просунуть руку в дупло, в самую середину роя, и извлечь наполненные янтарным соком соты, несмотря на грозно гудящих и со всех сторон разящих своими беспощадными жалами насекомых.

Лес – это мощный, всепоглощающий мир. Это замкнутая вселенная, со своим ритмом жизни, своими правилами, своими обитателями – тысячами видов растений и животных. И еще примерно столько же, если не больше, было создано фантазией славян, «заселивших» непроходимые чащи, опушки, поляны всякими духами и нечистью.

Каждому мужчине из славянского племени приходилось добиваться расположения Ипабога – покровителя охоты. По преданию, он сам заядлый охотник и благоволит к тем, кто бьет зверя в сезон и не из удали и забавы, а единственно ради пропитания и нужды. Если человек во владениях Ипабога ведет себя негоже, не уважает лесных законов, не щадит стельную самку, убивает звериную молодь, не будет такому удачи и несдобровать ему при встрече с медведем или вепрем. А то и просто напрасно проплутает до сумерек и вернется с пустыми руками.

М. Врубель. Пан. 1899. Третьяковская галерея, Москва

Кто же держит себя правильно, охотится с умом, знает толк в повадках животных, того Ипабог привечает и открывает ему лесные кладовые и сокровища – только успевай забирать. Иногда и далеко ходить не надо, но чаще все же путь за хорошей добычей неблизкий.

Охота – не прогулка. Бывалый следопыт зорко всматривается, чутко вслушивается в лес, чует все его запахи, слышит малейшие шорохи. Ни одна мелочь не укроется от него. Ни источенные червями пни, ни рухнувшие деревья, ни запахи бьющей через край жизни. Не сразу и не всем ведомо, что лес обитаем. И правда, сколько долго порой нужно преодолевать мхи и болота, чередующиеся с полянами и лужайками, прежде чем взять первый трофей – жирного зазевавшегося зайца.