Кто, если не мы - Николай Лузан

Дункан приближался к лавочке, под которой находилась закладка агента Консула — Самохвалова. Она оказалась занятой. Пожилая супружеская пара, подставив лица под лучи заходящего солнца, наслаждалась его теплом. Все вокруг дышало благодушием и спокойствием. Но эта, на первый взгляд, благостная атмосфера не усыпила бдительности опытного американского разведчика — в одно мгновение она могла обернуться провалом. Дункан держал паузу и не спешил забирать шпионскую закладку Консула — Самохвалова. Он стрельнул взглядом в сторону Гринов. В их движениях не было нервозности, не поступило сигнала об опасности и из посольства — Центра управления тайниковой операцией. В наушнике монотонно переливался эфир — резидент хранил молчание. Не реагировал на опасность и сканер в кармане куртки. Дункан опустил ногу на бордюр и принялся перевязывать шнурок на ботинке. Шпионская закладка — «сучок» находилась в метре от него.

— Ну и нервы? — отдал должное противнику Первушин.

— Профессионал, тут ничего не скажешь, — согласился Рудаков.

— Шнурки — простой и безотказный прием, но сегодня это не сработает, — отрезал Шепелев и продолжал внимательно следить за руками Дункана.

— Юрий Дмитриевич, он берет ее! Берет! Пора! — воскликнул Первушин.

На экране крупным планом возникла рука Дункана. Она стремительно скользнула под лавочку. Пальцы ухватили шпионское донесение Консула — Самохвалова, и в следующее мгновение «сучок» исчез в кармане куртки Дункана.

— Пошли, ребята! — внезапно осипшим голосом Шепелев дал команду группам захвата.

На командном пункте воцарилась звенящая тишина. Шепелев, Рудаков и Первушин, затаив дыхание, наблюдали за тем, что происходило за несколько километров от них, в сквере у Театра им. Моссовета. Не успел Дункан распрямиться, как сонно дремавшая престарелая супружеская пара преобразилась на глазах: Приходько и чемпионка департамента по акробатике старший лейтенант Устимович взвились в воздухе и обрушились на него. Им на помощь со спринтерской скоростью спешили двое рабочих, укладывавших тротуарную плитку. В следующую секунду к ним присоединился пятый, пулей вылетевший из туалета. Даже бронзовый Орфей не остался в стороне от происходящего. Лира в его руках превратилась в кинокамеру, и ее объектив бесстрастно фиксировал каждое движение Дункана, чтобы потом предъявить вещественные доказательства враждебной деятельности «папе» всех американских шпионов в России — послу США.

Группа захвата действовала столь стремительно, что Дункан не успел избавиться от убийственной улики — шпионского донесения Консула — Самохвалова, как был припечатан к земле и на его руках защелкнулись наручники. Спектакль «Кошмар на улице Лурсин», что вот-вот должен был начаться на знаменитой сцене Театра им. Моссовета, стал для Дункана кошмаром наяву. На командном пункте операции «Невод» готовились праздновать победу, и тут произошло то, чего никто не ожидал. Группа Приходько и Дункан оказались в кольце зевак, среди них затерялась растерянная чета Гринов.

— Ребята, тут кино снимаете? Че, про шпионов? Как называется?

Град вопросов обрушился на Приходько, бойцов группы захвата и Дункана. На командном пункте Шепелев, Рудаков и Первушин лихорадочно искали выход из трагикомической ситуации. Первым после секундного замешательства его нашел Приходько и, обращаясь к толпе, рассыпался в благодарностях:

— Спасибо! Спасибо, господа, за участие в съемках фильма!

— А как называется? Правда, про шпионов? Еще снимать будете? — продолжали теребить его вопросами.

Кто-то самый бойкий подобрался к Дункану и, потрепав по плечу, с восхищением воскликнул:

— Парень, ты здорово играешь! Ну, прямо настоящий шпион! Ты кто?

— Та это Балуев, только в гриме!

— Не, Страхов! — гадали одни зеваки, а другие совали Приходько и Дункану билеты, театральные программы и просили: — Ребята, дайте автограф!

Ситуация в сквере выходила из-под контроля контрразведчиков. Вокруг группы захвата и Дункана как снежный ком росла толпа. Супруги Грин, оправившись от шока, что— то кричали и пытались пробиться ему на выручку. Рудаков с Шепелевым хватались за телефоны, но их звонки уже ничего не могли изменить. Захват американского шпиона приобретал все более скандальный характер. Выход из положения нашел Приходько. Он вскинул руки и его зычный голос зазвучал на командном пункте:

— Господа, внимание! Все, кто попал под объектив камер, может пройти в резервную кассу театра и получить деньги за участие в массовке.

Дважды повторять просьбу Приходько не пришлось. Зеваки тут же забыли про автографы и ринулась к театру. На командном пункте вздохнули с облегчением и сосредоточились на втором экране.

То, что они увидели на нем, не доставило беспокойства. Захват Самохвалова прошел без осложнений и в считанные секунды. Молодая девушка споткнулась, и он галантно подставил ей руку. Но вместо благодарности получил подсечку и рухнул в объятия крепыша с боксерской челюстью. Шпион не успел произнести даже слова, как свет перед его глазами померк: плотная черная маска скользнула по лицу и затянулась тугой петлей на затылке, а на руках защелкнулись наручники. Цепкие пальцы сноровисто обшарили ворот куртки, рубашки и вывернули карманы. Пресловутой ампулы с ядом и оружия при Самохвалове не оказалось.

Операция по захвату агента американской разведки Консула — Самохвалова привлекла внимание разве что нескольких уличных прохожих. С разинутыми ртами они наблюдали, как обвисшее тряпичной куклой тело проплыло перед ними и исчезло в темном зеве крытого автофургона. Прошла минута, и уже ничто не напоминало об операции «Невод» российских контрразведчиков.

Ее заключительный этап — арест Вельтова — тоже не преподнес сюрпризов. В 18.51 оперативно-следственная группа из числа сотрудников Управления «Н» департамента военной контрразведки ФСБ и Следственного комитета России под командой полковника Сахнова вошла в офис совместной российско-американской компании BC-Development Group. Ее охрана безропотно подчинилась его требованиям и пропустила в кабинет Вельтова. Вежливые люди со стальным блеском в глазах и крепкими бицепсами, угадывавшимися под куртками, своими решительными действиями дали ему ясно понять — сопротивление бесполезно. Он ожег их ненавидящим взглядом и отвернулся к стене.