Скифские империи. История кочевых государств Великой степи - Ф. Грэм

Велев привезенным из Дели архитекторам построить дворец в Самарканде и поставив самого знаменитого из своих эмиров во главе военной экспедиции в северные районы Азии, император покинул свою столицу 11 октября 1399 года и отправился сначала в Персию, где он приговорил своего внука мирзу Мехмеда к побиванию палками, поместил сына в заключение и наказал его служителей и приближенных, которые, воспользовавшись безумием шаха, поощряли его сумасбродства и обращали его себе на пользу и поживу. Из Персии он направился в Грузию, где его ожидали более серьезные трудности. Ее царь Баграт из династии Багратионов, которого он прежде взял в плен и под страхом жестокой смерти заставил принять ислам, прожив несколько лет в Трансоксиане, попросил разрешения вернуться на родину, чтобы, как он утверждал, обратить в мусульманство своих соотечественников-христиан. Тимур попался в ловушку и, посоветовав свергнутому царю действовать принуждением, предоставил ему для этой цели корпус монгольской конницы, но, как только Баграт прибыл на свою землю, а император занялся далекой войной в Индостане, он тут же отрекся от вероучения пророка и призвал подданных помочь ему вернуть стране независимость. Но его измена, стоившая ему жизни, навлекла ужасную месть на его преданный народ: везде, где ступила нога монголов, они причиняли стране чудовищные опустошения и страдания, враги разоряли и сжигали деревни и посевы, вырывали с корнем фруктовые сады и виноградные лозы, и всякое живое существо бежало от мусульманских фанатиков, которые, возжигаемые своей религиозной нетерпимостью и считая месть отчизнолюбивым делом, убивали или угоняли в рабство всех христиан, встреченных на пути. В первом сражении, в котором грузины отважились выступить против монголов на открытом поле и понесли сокрушительное поражение, Баграт сложил голову, его сын Георгий бежал в горы, где его преследовали войска Тимура, и война длилась еще много месяцев среди утесов и холмов. Бесплодную и холодную Сванетию отдали на разграбление за то, что она дала защиту беглецу, Абхазию и Имеретию копыта вражеских конец топтали вплоть до 1404 года; и тогда, превратив Грузию в пустыню, обездолив и перебив ее жителей, Тимур наконец покинул страну, где разрушил семьсот деревень и все монастыри, сады и возделанные поля; и грузинский князь Георгий, поклявшись в покорности Тимуру, спустился из своего укрытия в Кавказских горах и несколько лет царствовал над своими обнищавшими и измученными владениями в относительном мире и покое. В то время как армия Тимура еще стояла на грузинских равнинах, к нему явились послы от константинопольского императора Мануила Палеолога, которые от имени своего господина смиренно попросили помощи Тимура в их противостоянии с растущей силой и завоеваниями турок-османов. Еще в 1321 году они пересекли Эвксинское море и напали на беззащитные берега Македонии и Фракии; и Орхан, первым из их султанов ступивший на противоположный берег Геллеспонта, овладел Галлипольским полуостровом и основал знаменитый корпус янычар, набираемый из числа христианских рабов, чей кроваво-красный^[214] флаг в последующие годы приобрел столь пугающую известность среди его врагов от дунайских берегов до песков Египта и от равнин Тигра и Евфрата до нумидийских пустынь. С тех пор турки провинцию за провинцией постепенно вырывали у слабой и расчлененной преемницы Римской империи: теперь Валахия и Сербия оказались под владычеством мусульман – завоеватель Мурад поместил свою столицу в Адрианополе, а его сын Баязид, прозванный Йылдырым, или Молниеносным, семь лет осаждал Константинополь, разгромил объединенные армии Франции, Венгрии, Баварии и Византии в колоссальном сражении при Никополе^[215], завоевал и опустошил весь Греческий полуостров. А теперь он угрожал владениям христиан и греков в Палестине и требовал дани от Тахартена, эмира Восточной Анатолии, долгое время находившейся под защитой монгольского императора, которого он заклеймил как мятежника и степного разбойника. Получив известие о таком посягательстве на его власть, Тимур отправил Баязиду послание^[216], в котором сообщил ему, что до сих пор он не допускал оскорблений или иных обид в адрес какого-либо города или области, подвластной Турецкой империи, раз она в течение столь долгого времени вела успешную войну с неверными и могла считаться оплотом мусульманской веры, но в то же время посоветовал османскому султану, поскольку на большей части Азии правят его (Тимура) люди и его армии простираются от моря до моря, не разжигать между ними вражды и не угрожать безопасности его земель, вызывая гнев монголов, ведь никто из тех, кто отваживался выступить против них, не одержал успеха и Провидение хранит их империю. «Голубь, который бросается на орла, – сказал он, – найдет лишь собственную погибель». На это предостережение султан ответил следующей надменной речью: «Мы уже давно желаем напасть на тебя. Благодарение Богу и пророку, наше желание вскоре исполнится, ибо мы решили выступить на тебя с огромным войском. Если же ты откажешься воевать, мы будем искать и преследовать тебя до Тебриза и Султании. Тогда посмотрим, за кого будут Небеса и кто возвысится победой, а кто унизится позорным поражением».