Русский код развития - Наталия Нарочницкая

Сегодня Н.А. Нарочницкая - доверенное лицо кандидата в президенты В.В. Путина, выступает в теледебатах, как его представитель. Она заявляет: «Я с Путиным, ибо хочу сохранить предпосылки для той повестки дня, что для меня неизменна в течение 20 лет: подъем из упадка русского народа - основателя и стержня российской государственности; подлинно социальное государство - веление XXI века; самостоятельность России как великой державы на мировой арене; вечные преемственные национальные интересы; русская культура, духовные ценности. Без этих основ, без нравственного целеполагания жизни и истории бессмысленны и бесплодны прожекты модернизации и индустриального прорыва. Я стремлюсь к обществу, в котором Вера, Отечество, честь, долг, любовь, семья, справедливость и защита слабых - высшие ценности, за которые стоит отдавать жизнь, как это делали наши предки. Подавляющее большинство близких мне по духу протестных настроений накопились из-за того, что недостаточно сделано именно в этом направлении».

- Наталия Алексеевна, оценивая сделанное Владимиром Путиным, многие говорят, что воз и ныне там, что кроме вдохновляющих призывов, которые лишь увеличивают потом разочарование, слишком недостаточно делается на важнейших направлениях. Усугубляются известные беды: коррупция, чиновничий беспредел, фальшь в политической и парламентской системе. Это настроения очень и очень многих! Разве не так? Вы сами в своих статьях и интервью все это бичуете. И о русском народе говорите, что он в упадке...

- Согласна, что социальная сфера нуждается в серьезном пересмотре, а чиновники и коррупция - действительно слабые места последнего десятилетия, впрочем, только ли последнего? А уж многие политические тенденции последних лет, в том числе в «парламентском «строительстве», у меня изначально вызывали скепсис. Вот я и хочу, чтобы именно эти сферы стали главными в новом цикле, а в сегодняшней ситуации осуществить это может лишь Владимир Путин.

И «воз» совсем не там, где он был в 1990-е и даже шесть лет назад, когда многие из сегодняшних моих более радикальных единомышленников еще были молоды и далеки от политики. Мне же есть с чем сравнивать. Изменения огромные, хотя давно назревший прорывной этап запоздал, он должен был последовать сразу за Мюнхенской речью Путина, которая подвела черту под предыдущим этапом нашей истории, и для Запада Россия сразу восстановила статус державы, хотя и утратившей многое в 90-е. Давайте проанализируем, почему утратила, и почему легко можно опять утратить.

Разве большинство не хотело перемен в конце советского периода? Разве мы все не тяготились чиновниками и надоевшими «обкомами»? Какие яростные призывы и манифестации тогда были за немедленный новый курс! Да только оказалось, что государство, уже шедшее по пути изменений, было погублено с огромными утратами именно радикальными призывами немедленно сразу в одночасье все разрушить!

Я прозрела в момент крушения СССР, который сопровождался улюлюканьем постсоветских либералов-западников, обнимавшихся с ликующим Западом. Народ же в целом безмолвствовал, ибо был охвачен иллюзиями, что рынок и новые «герои» через 500 или даже, как некоторые обещали, через 100 дней, принесут долгожданное светлое будущее. А я переживала это как трагедию, почувствовала, что не могу молчать.

- Я помню, как громко прозвучали ваши выступления в начале 1990-х, в том числе в кинотеатре «Россия» на Съезде Гражданских и патриотических сил в феврале 1992 года...

- Уже на третий день после Беловежских соглашений я участвовала в задолго до этого запланированной совместно Академией наук и Академией Генерального штаба конференции по проблемам безопасности страны. Из страха определить свою позицию все на той конференции делали вид, что ничего в Беловежье не произошло, и боялись даже упомянуть о свершившемся. Я, еще неизвестный никому кандидат наук, выступала, естественно, во второй половине дня после начальства. Все думала, как мне привлечь внимание зала, где ниже майора по званию никого не было.

И вот, выйдя к трибуне, внутренне дрожа, я громко сказала: «Господа офицеры!» Президиум вздрогнул, он был «парткомовский» - в душе-то все они были в ужасе от последних вестей, но трусы. А обращение «господа» употреблялось тогда исключительно в сугубо либерально-антисоветской среде, которая правила идеологический бал, и они решили, что перед ними кто-то типа Новодворской будет сейчас призывать хлопать в ладоши и радоваться гибели нашей державы.

А я сказала: «В этом зале, сверкающем золотыми погонами, мне, женщине, приходится первой сказать о том, что произошло. Разрушена не столько коммунистическая система, сколько историческое Государство Российское. И почему нам предлагают заплатить за «тоталитаризм» 300-летней русской историей? Страну собирали не большевики. И где сейчас Полтава, где обретения Петра, где Измаил, где оборона Севастополя?! Какие конфликты загорятся при расчленении страны по искусственным границам, нарисованным революцией, что будет с разделенным русским народом? Мир начнет соперничество за «российское наследство» по всему периметру наших новых границ... Безопасность чего мы здесь обсуждаем?!» И только один с галерки мне крикнул: «Правильно, Наталия Алексеевна!» А в гардеробе, пугливо озираясь, мне жали руки.

Сегодняшние критики недостаточно решительной социальной и внешней политики не знают или не помнят, с чем приходилось бороться в 90-е. А тогда только и звучало: «Россия - мерзкая колониальная империя», холодная война - это итог наших же захватнических планов, США - голубь, и надо, чтобы наш тоталитарный монстр самоустранился, чтобы бедняжечка Запад мог беспрепятственно доставлять свою демократию по всему миру... Он и не преминул это начать самым быстрым способом -бомбами! А мы все уступали и обнимались, благодарили за уроки и кланялись. А какое было глумление над жизнью отцов и дедов - грех библейского Хама, а за это ведь тоже наступает кара, хотя бы в виде наших сегодняшних нестроений. А что было в экономике, что делали с армией, ее шельмовали и разлагали целенаправленно, не финансировали и разваливали, зарплаты не платили. В Академии наук сотрудники существовали приблизительно на 100-150 долларов... Порой мне хотелось уехать воевать на Балканы и погибнуть там...

- Вы же были там под бомбардировками. Кстати, как вы туда попали, ведь была блокада, и самолеты не летали?

- Летели через Софию, потом ехали через болгарские горы... 26 апреля 1999-го на границе в горах держали нас в автобусе часов 10 на холоде. Я чуть сознание не потеряла.