Бабур-Тигр. Великий завоеватель Востока - Гарольд Лэмб

Падишах приказал войску Аскари отступить от берега и вывел на освободившееся место свои отряды. Несколько дней продолжалась изнурительная подготовка, – у слияния рек возводились платформы и насыпали парапеты для самого крупного орудия «Победитель», а также для всех остальных пушек и мортир. Мастеру Мустафе была поручена другая задача – он строил укрытия, из которых его ружья и мортиры могли обстреливать укрепления острова и вражескую флотилию. Когда с обеих сторон началась беспорядочная пальба, Бабур вызвал к себе Аскари и других военачальников на совет. Он сказал им:

«От Сикандапура в Чатур-Муке до Ауда и Бараиша переправ на реке нет. Раз уж мы стоим здесь, то назначим большой отряд, который переправится у Халди на лодках и пойдет на врагов».

Бабур сообщил своим полководцам, что намеревается укрепиться на полуострове с двумя отрядами, расположенными в укрытиях, в то время как

Аскари с четырьмя отрядами, что составляло две трети всего войска, должен переправиться через реку в ее верховьях. У Халди, там где русло Гогры сужалось, была переправа, всего в нескольких милях вверх по течению, и в этом месте могольская разведка уже держала наготове лодки. До сих пор вражеские войска не появлялись у переправы.

Отряды Аскари готовились к своему обходному маневру, а Бабур давал остававшимся с ним военачальникам последние наставления:

«Пока они вернутся, устад Али Кули и Мустафа будут вести стрельбу из пушек, ружей, пищалей и мортир. Мы, со своей стороны, переправившись через реку Ганг, назначим подкрепление устаду Али Кули и будем стоять в полной готовности. Когда войска, переправившись через реку, подойдут близко к противнику, мы тоже начнем бой и перейдем реку».

Рассвет первого дня сражения на реке был встречен канонадой, и Бабур не мог усидеть на месте, решив лично проверить, что происходит на артиллерийских позициях. «Во вторник мы стали лагерем за один курух от слияния рек, возле поля битвы. Я сам поехал и посмотрел, как стреляют пушки и пищали устада Али Кули; в этот день устад Али Кули, поразив ядром из пищали две лодки, разбил и потопил их. Мустафа тоже с этого места поразил из пищали две лодки, разбил их и пустил ко дну. Я приказал подвести к месту битвы большую пушку и, поставив Мулла Гулама наблюдать за тем, как будут выравнивать для нее место, назначил ему в помощь несколько ясаулов и расторопных йигитов. После этого я вернулся назад, и мы поели маджуна на одном островке напротив лагеря… на следующий день, в среду, я сел в лодку, называемую Гунджаниш[55], и, подъехав поближе к месту, откуда стреляли, поручил каждому какое-нибудь дело… В час полуденной молитвы от устада Али Кули пришел человек и сказал: «Ядро готово, какой будет приказ?» Я велел: «Пусть стреляет этим ядром, а к тому времени, когда я приеду, подготовит другое ядро». Во время послеполуденной молитвы я сел в маленький бенгальский челнок и направился к тому месту, где был устроен парапет. Устад снова выстрелил крупным ядром и еще несколько раз выстрелил из пищали. Бенгальцы славятся своим умением стрелять. На этот раз мы хорошо их наблюдали: они не стреляют в одно место и бьют по всем направлениям».

Между тем отряды Аскари переправлялись через Гогру чуть севернее этого места. Из-за стычек и перестрелок между лодками на реке царил хаос, то тут, то там бенгальцы пытались прорваться вперед. Бабур отправил несколько отрядов, которые должны были отогнать неприятельский десант, а затем подняться по реке, чтобы присоединиться к Аскари. Моголы устремились по направлению к переправе у Халди.

В начале третьего дня поступили известия, которых с таким нетерпением ожидал Бабур, продолжавший разыгрывать свою партию с артиллерией и лодками. «Все вражеские лодки спустились по течению. На другом берегу стояли наши отряды; они не потеряли ни одного человека в этом бою. Теперь к ним направлялись бенгальские всадники».

Бабур оставил свой челнок и пересел на коня, разослав ко всем полководцам, остававшимся на полуострове, своих ясаулов с приказом переправляться через реку, притом немедленно и всем одновременно. В предрассветных сумерках это было, должно быть, впечатляющее зрелище. Воины набивались в лодки и принимались отталкиваться шестами, всадники скучивались в челноках, держа поводья плывущих следом лошадей. Лахорцы и хиндустанцы оставляли свои позиции и брались за весла, пробираясь сквозь заросли тростника. «Да поможет нам Бог!» – напутствовал их Бабур. Он заметил, как один из воинов, не умевший плавать, перебрался на другой берег, держась за повод своего коня.

Это был непростой момент. Бенгальцы скопились у самого берега, приготовившись к встрече неприятеля, приближающегося к берегу на лодках и всеми другими способами. Бабур с одобрениями следил за действиями военачальника, который вывел на берег несколько всадников и атаковал пеший отряд бенгальцев, не дававший подойти к берегу лодке, битком набитой воинами. Постепенно импровизированная флотилия достигла противоположного берега. Бабур отправил на восточный берег ясаула с приказом: «Соберите тех, кто переправился, подойдите к отряду, стоящему напротив, обойдите их с боку и вступайте с врагами в бой».

Чудо, которое было так близко, наконец, совершилось. Конные воины переправились через реку под прикрытием вооруженной ружьями пехоты. Оказавшись на другом берегу, конница сплотилась и обрушилась на тылы и фланги Назрат-шаха, оттесняя его навстречу отрядам Аскари.

Бабур не сомневался, каким будет последнее действие этого спектакля. Большая часть бенгальского войска, атакованного с трех сторон, обратилась в бегство в единственном оставшемся ему направлении. Султаны Лоди, спасая жизнь, бежали прочь от бенгальских штандартов. Бабур снова вернулся на лодку, на этот раз – чтобы переправиться на противоположный берег и осмотреть брошенный лагерь неприятеля.

«Во время полуденной молитвы, когда я совершал омовение, прибыли султаны. Похвалив и одобрив их действия, я внушил им надежду на милость и ласку. Между тем Аскари тоже явился ко мне. Аскари впервые был в деле; его поведение было хорошим предзнаменованием на будущее».

Несколько мятежных афганских вождей явились к Бабуру, чтобы заявить о своей покорности. Щадя чувства Назрат-шаха, Бабур написал ему, что стремился прежде всего к миру и теперь, когда для этого сложились все условия, он будет, наконец, достигнут.

Через несколько дней к падишаху явились два тайных гонца, сообщивших, что царь Бенгалии готов принять любые условия для заключения мирного договора. Почти одновременно с ними прибыли известия от Чин Тимура, которому удалось оттеснить белуджей за Инд и дальше к западу. Военные действия на востоке и западе были завершены.

Теперь никто не мог оспаривать власть падишаха над землями Северной Индии. Бабур не скрывал, что эти известия «успокоили» его.