От Византии до Орды. История Руси и русского слова - Вадим Кожинов

Но Йусуф Зу Нувас смог удержаться у власти всего несколько лет. Его беспощадная акция против христиан вызвала широкое возмущение, особенно в соседствующем с Химьяритским царством сильном христианском государстве кушитов, расположенном на нынешней территории Эфиопии. В уже цитированной хронике сообщается: „После того как царь кушитов… узнал о гибели христиан и тирании иудеев, он распалился гневом, взял свои войска и выступил против тирана. Он захватил его, убил его, уничтожил его войска и всех иудеев в земле химьяритов. Он также поставил там царем ревностного христианина по имени Авраам“ (цит. соч., с. 128).

Это произошло в 525 году, и нет сомнения, что в огромной тогда общине иудеев близкого к Химьяритскому царству Ирана (она была в то время более многочисленной, чем где-либо еще) хорошо знали о событиях в этом царстве. А в конечном счете именно из Ирана (о чем пойдет речь далее) пришли те иудеи, которые сумели подчинить себе Хазарский каганат. И, быть может, именно исходя из знания истории Зу Нуваса, они избрали путь медленного и мирного — по крайней мере, внешне — овладения ключевыми позициями в Каганате.

М. И. Артамонов, чьи слова уже цитировались, утверждал, что жившие в различных местах на территории Каганата иудеи „в качестве грамотных и бывалых людей“ смогли „занять важные места“, а в конце концов как-то само собой стали верховными правителями. Но, повторяю, иудеи жили и занимали „важные места“ во множестве стран. В том же Йемене, то есть Химьяритском царстве, сообщает в уже цитированном труде М. Б. Пиотровский, „иудеи жили… по крайней мере со II в. н. э.“. Есть „сообщения о частых переездах в Йемен иудейских священников из Тивериады“. Наконец, „в Южной Аравии… издавна существовали иудейские торговые колонии, зафиксированные источниками, в частности, во II и IV вв. н. э.“ (с. 43–44). Итак, казалось бы, в Химьяритском царстве были вполне благоприятные условия для перехода к иудаизму. Тем не менее попытка такого перехода, как мы видели, обернулась жестокой кровавой драмой и быстрым крахом.

Почему же в Хазарском каганате дело пошло иначе? На этот вопрос наиболее убедительно отвечает концепция талантливейшего археолога и историка С. П. Толстова (1907–1976), который еще в 1929 году приступил к изучению одного из самых древних и наиболее высокоразвитых государств Средней Азии — Хорезма, — и совершил целый ряд замечательных открытий, получивших мировое признание. Конечно, у С. П. Толстова были выдающиеся предшественники и учителя — прежде всего В. В. Бартольд (1869–1930), К. А. Иностранцев (1876–1941; погиб в блокадном Ленинграде), А. Ю. Якубовский (1886–1953), но все же подлинное открытие Хорезма принадлежит ему.

Государственность и культура Хорезма (на нижнем течении Амударьи, вблизи Аральского моря) складываются не позднее VII века до Рождества Христова^[271]. Уже в ранний период истории Хорезма создаются величественные памятники архитектуры, вобравшие в себя изваяния и фрески, и технически совершенные системы орошения, возникает оригинальная письменность (не позднее IV века до Р. X.) и чеканка собственной монеты (II в. до Р. X).

Обладал Хорезм и военным могуществом; вполне вероятна достоверность предания о том, что сам Александр Македонский, который в 329 году до Р. X. вторгся в Среднюю Азию, не завоевал Хорезм, а заключил с ним союз. На протяжении 1500 лет, до VIII века по Р. X., Хорезм оставался суверенным государством, хотя и бывали периоды, когда он, сохраняя определенную автономию, входил в состав той или иной крупной державы, в частности, Ирана; кстати сказать, Хорезм населяли тогда восточно-иранские племена.

О военной мощи Хорезма ясно свидетельствует тот факт, что хотя „арабские завоевания… шли с неслыханной для всего окружающего мира быстротой“, и, вторгшись через Евфрат в Иран в 633 году, уже в 651 году „арабы заняли Хорасан, дойдя до р. Амударьи“^[272] (то есть преодолев более 2000 км), все же захватить Хорезм арабы смогли только через шестьдесят лет, в 712 году, и то в силу очень „благоприятных“ обстоятельств.

Первый поход на Хорезм арабы предприняли уже в 651 году^[273], известны по меньшей мере два их похода в 670–680-х годах, но попытки эти оказались безрезультатными; „падение независимости державы хорезмшахов (таков был титул верховного правителя Хорезма. — В. К.), устоявшей на протяжении полных политическими бурями предшествующих столетий, падает на 712 г.“^[274].

Что же произошло тогда в Хорезме?

Впрочем, прежде чем ответить на этот вопрос, целесообразно будет обратиться к читателям со следующим пояснением. Многим, вероятно, могло показаться, что мой рассказ слишком далеко ушел от истории Руси — ушел в страны и события, вроде бы не имеющие прямого отношения к этой истории. Но в действительности события в Хорезме и даже в дальнем Иране имеют глубинную связь с событиями на Руси; выше доказывалось, что в начальный период своей истории (IX–X века) Русь существует непосредственно на тогдашней мировой арене, как бы вбирая в себя ее атмосферу и энергию (что, в частности, ясно выразилось в судьбе и содержании русского эпоса). И, не поняв хода вещей на Востоке и особенно в Хорезме накануне становления Руси, мы не сможем сколько-нибудь глубоко осмыслить само это становление.

Дабы проблема стала яснее, сообщу или, может быть, напомню читателям, что само пространство, в котором существовала и действовала Древняя Русь к XI веку, было намного более обширным, нежели позднее — в XII и последующих веках, — вплоть до XVIII века, до времени после Петра I! Так, уже в первой половине X века Русь, по существу, владела низовьем Днепра и какой-то частью Крыма. Авторитетный исследователь средневековой истории Крыма (Таврики) доказывает, что к середине X века „определенная территория… в Таврике или в непосредственном соседстве с ней… фактически принадлежала Руси“^[275] и русские корабли господствовали в северной части Черного моря, которое еще в 943 году арабский географ Масуди определял как „море русов, по которому не плавают другие племена, и они обосновались на одном из его берегов“^[276] (между тем лет за шестьдесят до Масуди, как свидетельствует арабский географ Ибн Хордадбех, Черное море называлось „море ал-Хазар“^[277]). Название это удержалось до начала XII века, ибо в „Повести временных лет“ сказано, что „Днепр втечет в… море жерелом (устьем), еже море словет Руское“.