Падение Османской империи. Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914-1920 - Юджин Роган

Рядовой Роберт Эрдли прибыл на Галлиполийский полуостров в составе Манчестерской территориальной дивизии в июне 1915 года. Его первая атака на османские позиции состоялась 12 июля, и он запомнил каждую секунду, предшествовавшую роковому приказу: «Секунды ожидания тянулись как часы. Офицер, не отрываясь, смотрел на свои наручные часы, а их стрелка ужасающе медленно отсчитывала оставшиеся нам мгновения жизни. У всех на сердце было тяжело и печально — все думали о жертве, которую нам предстояло принести. Некоторые бормотали молитвы, некоторых била дрожь от ощущения того, как медленно, но неумолимо подкрадывается смерть». Чтобы рассеять страх, солдаты пытались поддержать друг друга бодрыми восклицаниями, совершенно не соответствовавшими серьезности момента.

«Выше нос, старина!»

«Встряхнись, дружище, надейся на лучшее!»

И вот, наконец, раздался приказ, заставивший всех содрогнуться.

«Вперед, братья, удачи!»

Эрдли выбрался из относительно безопасной траншеи на линию огня. Он бежал что есть мочи по нейтральной полосе со штыком наперевес и удивлялся собственной живучести (он получил только поверхностное ранение в ногу и зацепил нос сломанным штыком), в то время как его товарищи один за другим падали вокруг убитые и раненые. «Эти крики раненых о помощи, последнее рукопожатие умирающего товарища… я буду помнить этот ад, пока жив»^[314].

^{Солдаты АНЗАКа бегут в штыковую атаку на Галлиполийском полуострове}

^{В окопной войне атакующая сторона всегда несла самые большие потери.}

После каждой атаки поле битвы было усеяно сотнями и тысячами тел павших. Оставаясь лежать непогребенными на нейтральной полосе, они разлагались под жарким летним солнцем, наполняя воздух над Галлиполи зловонием смерти. В первые недели боевых действий османские и союзные войска периодически договаривались о локальном прекращении огня на три-четыре часа, чтобы забрать и похоронить трупы. А 24 мая после массированной османской атаки на позиции АНЗАКа, когда на поле боя остались сотни погибших, стороны договорились о перемирии на целых девять часов. Хотя противники были согласны с необходимостью прекращения огня, каждая сторона подозревала другую в том, что та использует передышку, чтобы провести разведку чужих траншей, а также перегруппировать людей и технику перед возобновлением военных действий. Поэтому девятичасовое прекращение огня 24 мая стало последним; воюющие стороны больше не могли договориться друг с другом, и мертвые все больше угрожали боевому духу — и здоровью — живых.

«Находиться в окопах просто омерзительно. В некоторых местах над бруствером торчат ноги мертвых солдат, погибших много дней назад, а за бруствером поле буквально покрыто ковром из мертвых тел, которые разлагаются в стоящей духоте, — написал молодой офицер Пограничного полка Бартли Брэдшоу в письме домой. — Мы пытаемся засыпать их известью, но все равно стоит ужасное зловоние. Мы вынуждены спать в нескольких ярдах от мертвых и есть там же — причем есть приходится очень быстро, потому что стоит тебе остановиться хотя бы на мгновенье…» Брэдшоу оставил предложение незаконченным, вероятно, потому что не хотел уточнять, что, стоило остановиться хотя бы на мгновенье, как еду мгновенно покрывал рой жирных зеленых мух — тех самых, которые роились над мертвыми телами^[315].

А. Герберт описал это в своем стихотворении «Мухи», созданном на Галлиполи в 1915 году: