Падение Османской империи. Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914-1920 - Юджин Роган

Прибытие немецких подводных лодок в конце мая привело к радикальному изменению баланса военно-морских сил в Дарданеллах. С того момента, как британцы потопили турецкий броненосец «Мессудие» в декабре 1914 года, в проливе безраздельно господствовали британские, французские и даже австралийские подводные лодки. Более того, 25 апреля 1915 года австралийской субмарине АЕ2 удалось преодолеть все подводные препятствия и проникнуть в Мраморное море. Две британские подлодки E11 и Е14 также форсировали полный опасностей пролив и несколько недель курсировали по Мраморному морю, пуская ко дну транспортные корабли, которые везли подкрепление, оружие и продовольствие для османских войск, находящихся на Галлиполийском полуострове. Безусловно, подводный флот союзников нес потери из-за множества подводных ловушек, установленных османами на всем протяжении пролива и в Мраморном море. Австралийская субмарина АЕ2 была торпедирована турецким эсминцем спустя всего несколько дней после проникновения в Мраморное море, а к маю из-за подводных сетей и мин двух подлодок — «Сапфир» и «Жюль» — лишились французы^[299].

Немецким подводным лодкам было гораздо проще атаковать британские корабли в открытых водах Эгейского моря. Германская субмарина U-21 25 мая торпедировала и потопила британский эскадренный броненосец «Триумф», когда тот обстреливал османские позиции в районе бухты Анзак. Корабль был атакован вскоре после полудня на виду у обеих армий, что вызвало победоносное ликование у османов и нанесло страшный удар по боевому духу австралийцев и новозеландцев. «Триумф» затонул за 20 минут; бо́льшая часть экипажа была спасена, но 75 матросов и три офицера погибли. Два дня спустя та же подводная лодка потопила у мыса Геллес британский эскадренный броненосец «Маджестик», в результате погибли 49 человек. Опрокинутый корпус судна, воткнувшегося мачтами в дно недалеко от берега, стал наглядным напоминанием о неудаче союзных флотов в Дарданелльской кампании. После гибели трех броненосцев подряд командование Королевского флота приняло решение вывести из пролива все тяжелые корабли. Отныне вся военно-морская поддержка наземной операции была переложена на мониторы (суда с малой осадкой, предназначенные для берегового обстрела) и малые суда, не столь уязвимые для атак подводных лодок. Однако подлодки противника продолжали оставаться бичом британских и французских транспортных и грузовых кораблей, доставлявших войска и военные грузы из Александрии в Мудросскую гавань, что значительно усложняло и без того непростую для союзников ситуацию^[300].

В конце концов последовательные неудачи в Галлиполийской кампании привели к политическому кризису в Великобритании. В мае 1915 года премьер-министр от Либеральной партии Герберт Асквит был вынужден создать коалицию с партией консерваторов. В кабинет пришли новые политические фигуры. Артур Джеймс Бальфур, член Консервативной партии, сменил Уинстона Черчилля на посту первого лорда Адмиралтейства. Черчилль поплатился за свою роль в неудачной морской кампании в Дарданеллах — он был понижен в должности до канцлера герцогства Ланкастерского, став, по сути, министром без портфеля. Взамен прежнего Военного совета для стратегического руководства Галлиполийской операцией был создан новый орган — Дарданелльская комиссия. Седьмого июня 1915 года она собралась на свое первое заседание, чтобы решить дальнейшую судьбу этой военной кампании.

^{Выгрузка артиллерийского расчета на берег}

^{Снабжение Галлиполийской кампании сталкивалось с беспрецедентными трудностями, поскольку все — людей, продовольствие, военную технику и боеприпасы — приходилось доставлять по морю, под непрерывным огнем обороняющих свои позиции османов.}

Лорд Китченер сохранил за собой пост военного министра и остался самой влиятельной фигурой в новой комиссии. (Парадоксально, но вину за поражение при Галлиполи по сей день продолжают возлагать на Черчилля, несмотря на тот очевидный факт, что ключевым лицом, принимавшим все решения в этой операции, был военный министр.) Китченер представил комиссии три возможных варианта действий: во-первых, Великобритания и ее союзники могли отказаться от продолжения Галлиполийской кампании и убраться с полуострова; во-вторых, направить на полуостров крупные силы, чтобы сокрушить османскую оборону и одержать решительную победу, и, в-третьих, продолжать перебрасывать подкрепления небольшому корпусу под командованием сэра Иэна Гамильтона в надежде на медленный, но неуклонный прогресс.

Члены комиссии исключили вариант с полным уходом с Галлиполи. Они боялись, что, признав свое поражение в этой громко разрекламированной кампании, они тем самым подтолкнут до сих пор не определившиеся балканские государства на то, чтобы выступить против держав Антанты и, по словам одного официального британского историка, «почти наверняка спровоцируют подъем религиозных восстаний по всему мусульманскому миру». Последнее показывает, что умы военных стратегов Антанты по-прежнему занимал османский призыв к джихаду. Однако члены комиссии затруднялись сделать выбор между масштабной операцией и сохранением статус-кво — главным образом потому, что не знали, насколько крупные силы требуются, чтобы сокрушить турок на Галлиполийском полуострове, а также сколько времени займет переброска этих сил. При этом любая задержка была на руку османам и их немецким союзникам, позволяя выиграть драгоценное время, чтобы укрепить свою оборону и сделать Галлиполийский полуостров почти неприступным^[301].

В конце концов Китченер отдал свой голос за переброску крупного подкрепления и активную военную кампанию. Главнокомандующий Средиземноморскими экспедиционными силами сэр Иэн Гамильтон попросил три свежие дивизии (в период Первой мировой войны британские дивизии насчитывали от 10 000 до 15 000 человек), что, по его оценкам, позволило бы союзным войскам вырваться за пределы бухты Анзак и завершить завоевание полуострова. На заседании 7 июня Дарданелльская комиссия утвердила предоставление трех запрашиваемых дивизий, а в конце июня Китченер добился отправки еще двух дивизий, чтобы обеспечить Гамильтону необходимый численный перевес для окончательной победы на Галлиполи. Первые подразделения должны были прибыть на полуостров уже в начале августа.