Далекий край - Николай Задорнов

Избенка у Фомы маленькая, бревенчатая, светлая. Вокруг росчисть — на огороде растет лук, морковь, бобы. Над крышей из колотых бревен свисают тяжелые ветви лиственных деревьев. В избе белый пол из досок, стол, скамья. У Фомы хватало терпенья вытесать доски топором.

В квадратное окно вставлено стекло. Как драгоценность хранит это стекло русский. Когда Фомка построил избу, все соседи приезжали смотреть на стекло, все удивлялись, глядя через него: «Вот как хорошо видно». Из-за этого окна и протоку прозвали Стеклянной.

Живя у русского, Чумбока стал быстро поправляться.

Однажды, когда лето было уже на исходе и Чумбока ходил в тайгу собирать виноград и сахаристые плоды лиан, на Стеклянную протоку приехали Удога и Дюбака с ребенком. Братья обнялись и поцеловались.

— Вот где наконец я нашел тебя! — воскликнул Удога, увидя брата. Ведь мы всюду тебя искали!

Чтобы быть подальше от больных оспой, Удога еще весной уехал из Онда на рыбалку, взяв мать, жену и дочку. Они жили вблизи устья маленькой горной речки, по которой никто не ездил.

Брат с женой должны были со временем приехать туда же, но долго не являлись, Удога забеспокоился, не заболел ли Чумбока оспой, и приехал в Онда. Здесь он узнал страшные новости, что Одака убита и брошена в воду, а брату помог избежать смерти китаец Тун. Удога стал всюду искать брата, и всюду куда бы он ни приезжал, свирепствовала оспа. Никто не знал, где Чумбока. Долго искал его Удога.

— Всюду оспа. В деревнях люди умирают, Онда опустела. Кто жив остался — в тайгу ушел. Шаманы говорят, что во всем ты виноват, и велят тебя найти и убить. Не показывайся никому и никуда не езди. Тебе несчастье угрожает. Слухи, распущенные шаманами, уже и в здешние деревни дошли.

— Пусть теперь меня убьют, — безразлично отвечал Чумбока, — я жить не хочу.

— Никто его не убьет, — отвечал Фома, — будем жить вместе. Пусть только попробуют подойти!

— Нет, Фомка, ты не знаешь. Люди глупые, а шаманы хитрые, говорят им, что во всем брат виновен. Оспа стала стихать — они говорят: это потому, что Одаку убили. Требуют убить Чумбоку, тогда, говорят, болезнь совсем прекратится. И уже находятся люди, которые хвастаются, что найдут Чумбоку и убьют его.

Удога привез какое-то лекарство на топленом медвежьем жире, которое приготовила старая Ойга. Этим лекарством он лечил брата, мазал ему корки ран.

Дюбака часто заговаривала с Чумбокой, старалась его развеселить. Но того ничего не радовало.

— Я жить совсем не хочу, — говорил он.

Удога советовал Чумбоке уехать в землю гиляков.

— Пусть у меня живет, — отвечал русский, — никто не тронет его.

— Нет, Фомка, — говорил Удога, — шаманы говорят, если его убить, оспа совсем прекратится. Люди его подкараулят. Узнают, что он здесь…

Удога добывал в тайге мясо, приносил домой. Вместе с Фомкой, Настей и Дюбакой он ловил рыбу неводом.

Наступила осень. Желтели осины и клены…

Однажды утром Чумбо понуро сидел на крылечке дома. Удога сказал ему:

— Послушайся, брат. Надо уехать куда-нибудь далеко. Туда, где ты сможешь забыть горе. Раны твои зажили, а ты все думаешь про несчастье… Когда ты все позабудешь, наберешься силы, тогда будешь знать, что надо сделать. Если ты убьешь себя или тебя убьют — что хорошего? Обрадуются враги твои.

Чумбо молчал, опустив голову, но шея его дрогнула, словно сила вдруг ожила в ней. Удога почувствовал, что у брата явилась какая-то надежда. Значит, он еще не погиб. Еще жить хочет.

— Живи у меня, — басил Фомка. — Невесту тебе высватаю. А родичи успокоятся…

— А где останется мать? — спросил вдруг Чумбока у брата.

— Мать как живет сейчас на устье реки, так и жить там будет. Со мной проживет, ты об этом не думай. Я там строиться буду или пойду на новое место, я знаю — есть хорошее место на озере Бельго. Никто там не живет.

Чумбока поднял голову и посмотрел на брата.

— Куда же мне ехать? — спросил он. — К гилякам?

— Да, поезжай на море! Найди Позя, — ответил Удога.

— А как же ты? Ведь тебя могут схватить торговцы и выдать Дыгену.

— Нет, торговцы лавку бросили и скрылись. Они тоже оспы боятся. А я в Онда не вернусь, пойду на новое место, наверно, на озеро Бельго. Там меня никто не тронет. Маньчжуры теперь долго не появятся — может быть, никогда не придут. Скоро большие перемены в жизни будут, сердце мое чует.

— А ты думаешь, русские скоро придут? — спросил Чумбока.

— Так все говорят, — ответил Удога. — Я много думал об этом.

— Он теперь все думает, — ласково сказала Дюбака, — как старый старик стал…