Белорусские коллаборационисты. Сотрудничество с оккупантами на территории Белоруссии. 1941-1945 - Олег Романько

Молодежные националистические организации, действовавшие на территории Белоруссии в годы оккупации, не были, естественно, добровольческими формированиями в прямом смысле этого слова. Однако рассказать о них здесь необходимо по следующим причинам. Во-первых, их военизированный характер не отрицали даже белорусские националисты. Во-вторых, молодежь в этих организациях не только «пела, танцевала и участвовала в спортивных состязаниях», но еще (и не менее активно) занималась военной подготовкой. В-третьих, эти организации должны были готовить два типа кадров: для гражданской администрации и для воинских формирований. И наконец, в-четвертых, нельзя забывать ту роль, которую сыграли эти организации в ходе вербовочных кампаний во вспомогательные части вермахта и войск СС. Этот факт для нас особенно важен, так как членов молодежных националистических организаций можно было встретить практически во всех белорусских коллаборационистских формированиях. И как правило, они составляли наиболее сознательную, убежденную и подготовленную часть их личного состава.

Молодежному направлению отводилось значительное место в немецкой оккупационной политике на территории Белоруссии. В советской историографии Второй мировой войны было принято утверждать, что оккупанты не придавали сколько-нибудь серьезного значения этой сфере своей деятельности, а вся их «работа» с молодежью сводилась к вывозу последней для принудительного труда в Германию. Однако факты свидетельствуют об обратном. Как известно, нацисты в свое время приложили немало усилий, чтобы привлечь на свою сторону немецкую молодежь. Они, как никто другой в Германии того времени, понимали, что тот, кто завоюет ее симпатии, во многом обеспечит свою победу. Поэтому неудивительно, что работу с молодежью на оккупированных территориях нацисты считали одним из приоритетных направлений своей политики. Каждая из групп немецкого военно-политического руководства по-своему представляла себе эту политику и имела свои взгляды на ее методы и средства (в целом, как и вообще на «восточную» политику). Тем не менее в одном они были единогласны: молодежь оккупированных советских территорий надо сделать лояльной к «новому порядку», привлечь на свою сторону и использовать по максимуму. В том числе и в военных целях.

3 июня 1942 года министр по делам оккупированных восточных областей Розенберг издал декрет, согласно которому при его министерстве был создан специальный отдел молодежи. Руководителем нового отдела был назначен гауптбаннфюрер З. Никкель – один из функционеров немецкой молодежной военизированной организации гитлерюгенд (Hitlerjugend). Теперь именно этот чиновник и его аппарат отвечали за разработку всех основных направлений молодежной политики на оккупированных территориях. В своем декрете Розенберг также указывал на необходимость создания подобных отделов при генеральных комиссариатах Балтийских республик, которые бы руководили деятельностью литовской, латышской и эстонской молодежных организаций, созданных здесь еще в начале 1942 года. Что же касается генерального округа «Белоруссия» и рейхскомиссариата «Украина», то ни создание подобных отделов, ни организаций местной молодежи декрет там не предусматривал[567].

Следует сказать, что немецкие оккупационные власти на местах неоднозначно относились к самой идее создания молодежных организаций. Генеральные комиссары «Латвии» и «Эстонии» воспринимали ее положительно и всячески способствовали их появлению. Генеральный комиссар «Литвы» категорически выступал против нее, что вообще затормозило создание литовской молодежной организации. Рейхскомиссар «Украины» Э. Кох просто игнорировал эту проблему. Однако самым горячим энтузиастом создания местных молодежных организаций оказался генеральный комиссар «Белоруссии» Кубе, который видел в этом важный шаг на пути к реализации своей концепции «восточной» политики[568].

По этой причине он вполне лояльно отнесся к созданию молодежной организации в Минске – факт уже сам по себе примечательный, если помнить о том, как немцы воспринимали затеи подобного рода (и тем более с политическим уклоном). По словам белорусского историка Л. Юревича, это была маленькая нелегальная организация, которая возникла осенью 1941 или не позднее зимы 1942 года. Примечательно, что ее основателем и руководителем была женщина – молодой врач-психиатр Н. Абрамова, которая поддерживала тесные связи с БНС, став в середине 1942 года заведующей ее молодежным отделом. Вскоре подобные организации возникли также в Вилейке, Глубоком и Барановичах. Они могли и дальше существовать под защитой Кубе, не играя сколько-нибудь серьезной роли. Однако целью генерального комиссара было создание официальной всебелорусской молодежной организации. Но для этого требовалось согласие Розенберга. В целом Кубе потратил почти полгода, чтобы его получить[569].

В январе 1943 года началась подготовительная работа, так как, несмотря на высокий энтузиазм заинтересованных сторон, будущая организация нуждалась буквально во всем. При этом главный акцент делался на воспитании руководящих кадров. В Берлине этим занимался отдел молодежи министерства по делам оккупированных восточных областей, благодаря усилиям которого среди военнопленных красноармейцев – белорусов по национальности – были отобраны добровольцы для прохождения подготовки в учебном лагере Вустрау (более подробно об этих курсах и их роли будет сказано ниже). Кроме того, при содействии лидера белорусских национал-социалистов Ф. Акинчица отдел молодежи разработал устав и программу будущей организации[570].

Наконец, 22 июня 1943 года, во вторую годовщину нападения Германии на Советский Союз, Кубе подписал приказ о создании Союза белорусской молодежи (СБМ). В нем, в частности, говорилось:

1. СБМ основывается для единого воспитания и организации белорусской молодежи.