Николай II - Эдвард Радзинский

После победы большевиков Яковлев – комиссар телеграфных и телефонных станций Петрограда. В 1918 году, когда создается ВЧК, Василий Яковлев – среди пяти человек, которым большевистское правительство поручает создать «карающий меч Революции». Весь 1918 год имя Яковлева мелькает во многих политических событиях. В ночь разгона большевиками Учредительного собрания по приказу Ленина Яковлев повторяет свой октябрьский трюк: отключает телефоны в Таврическом дворце. В голодный Питер Яковлев доставил сорок вагонов хлеба. За этим – бесконечные перестрелки в пути и кровь... И еще одна удачная его перевозка: 25 миллионов золотых рублей он вывез из осажденного Петрограда в Уфимский банк. И опять погони, и опять выстрелы...

Таков был человек, который ранней весной 1918 года сидел в кабинете у Свердлова...

Именно Свердлов предложил послать Яковлева в Тобольск – вывезти Романовых. Троцкий, хорошо знавший Яковлева, одобрил его кандидатуру: тот уже не раз удачно осуществлял самые опаснейшие рейсы.

Но была одна деталь в биографии Яковлева, которую знал только долго работавший на Урале Свердлов: между уфимцем Яковлевым и екатеринбургскими боевиками пробежала некая «черная кошка». И когда в самом начале того же, 1918 года Москва назначила Яковлева военным комиссаром всего Урала, в Екатеринбурге отказались от него наотрез. Они потребовали назначить другого. Глава уральских большевиков Филипп Голощекин и стал военным комиссаром. Мандат Яковлева пришлось отменить. Взаимное недоброжелательство Яковлева и уральцев получило новую пищу.

И, может быть, поэтому хитроумный руководитель ВЦИК назначил Яковлева во главе секретной миссии?

Свердлов вручил комиссару Яковлеву грозный мандат Уполномоченного ВЦИК за подписями своей и Ленина. Все обязаны содействовать миссии Уполномоченного, за неповиновение – расстрел. Но о задаче миссии в могущественном мандате не было сказано ни слова.

Задачу Свердлов объяснил Яковлеву устно: Царская Семья должна быть доставлена в Москву.

Свердлов спрашивает у Яковлева план его действий. Яковлев предлагает типичный план того сумасшедшего времени: никому ничего не объясняя (ссылаясь при этом на государственную тайну), он вывозит Царскую Семью из Тобольска. Через замерзший Тобол довозит до Тюмени, где есть железная дорога, сажает в поезд и везет по направлению в Екатеринбург, чтобы не вызвать враждебных действий со стороны уральцев. Но, отъехав всего разъезд от Тюмени, он поворачивает в сторону Омска – на восток. Через Омск, враждующий сейчас с Екатеринбургом, он направляется с Царской Семьей в Москву. Если обстоятельства ему помешают – он увезет их в родную Уфу. Там находятся верные Яковлеву люди, и оттуда достаточно просто вывезти Семью в Москву, когда это понадобится...

Свердлов предлагает иметь про запас и третий вариант если все это не получится – Яковлев перевезет Семью в Екатеринбург. Но бывший боевик уверен в себе: во всех прежних опаснейших своих приключениях он всегда побеждал. Победит и на этот раз: Царская Семья будет в Москве

В распоряжение Яковлева выделяются два телеграфиста – он должен держать непрерывную связь с Москвой и Свердловым. Телеграммы будут идти на условном языке «груз», «багаж» – обозначают Царскую Семью, «старый маршрут» – путь в Москву, «новый маршрут» – в Уфу и, наконец, «первый маршрут» – путь в Екатеринбург.

Получив задание, Яковлев немедленно выезжает в Уфу набирать отряд. Уфа – родина, здесь старые друзья. Местная ЧК формирует для него отряд из надежных людей. В большинстве это бывшие боевики, сподвижники по захвату золота в Миассе. «Миасские разбойники» – как нежно зовет их Яковлев.

В Уфу Яковлев вызывает руководителя екатеринбургских большевиков, военного комиссара Филиппа Голощекина.

Предъявив мандат, Яковлев требует у Голощекина письменного распоряжения, подчиняющего ему всех тобольских екатеринбуржцев: главу Тобольского Совета Павла Хохрякова, Авдеева и других. Что ж, Голощекин готов дать ему такую бумагу, но сначала он требует у Яковлева раскрыть цель своей миссии – ведь ВЦИК обещал перевезти Царскую Семью в Екатеринбург. Яковлев объясняет Царская Семья и будет доставлена в Екатеринбург. Все как обещал ВЦИК Но об этом пока никто не должен знать. И особенно в Тобольске. Почему такая секретность? И на это у Яковлева есть достоверное объяснение: иначе омский отряд в Тобольске начнет бунтовать и дело может дойти до открытого столкновения. Кроме того, могут взбунтоваться и бойцы старой охраны. У них давняя неприязнь к екатеринбургским большевикам из Тобольского Совета. Вот почему Яковлев просит приказа Голощекина о беспрекословном подчинении екатеринбуржцев.

Голощекин дает ему такое письменное распоряжение.

Все это была Игра. Конечно, у Голощекина, старого друга Свердлова, давно была информация об истинной цели секретной миссии Яковлева. И он хорошо к ней подготовился.

Что же поделывает «шпион», пока Яковлев вместе со своим отрядом направляется в Тобольск?

В середине марта, после того как Хохряков и Авдеев с отрядом вошли в город, он, видимо, возвращается в Пермь. Во всяком случае, 15 марта 1918 года Федор Лукоянов назначается главой Пермской ЧК Но в конце апреля он вновь исчезает из города – «на подавление кулацких мятежей». На самом деле он, видимо, возвращается в Дом Свободы, ибо Голощекин объявляет – решительный момент приближается...

Меж тем в Доме Свободы текла обычная жизнь.

Из дневника: «7 апреля, суббота... В 9 часов была Всенощная. Пел отличный бас».

Как всегда, в эту субботу была Всенощная. В большой зале тускло горел электрический свет и светилась в полутьме икона Спасителя.

Аликс вошла в пустую залу, накрыла аналой своим вышиванием. И ушла. В 8 часов в залу вошел священник и четыре монахини из монастыря. Зажгли свечи... Долгоруков, Татищев, Боткин выстроились слева от аналоя, потом появились фрейлины бывшего двора, многочисленные «люди».

Наконец, открылась крохотная дверца в стене: вошла Семья. Запел хор и «отличный бас»: «Слава в Вышних Богу». Семья встала на колени, и все опустились вослед.

Так они встретили наступление любимого дня – 8 апреля – 24-ю годовщину их помолвки. В эту ночь они, как всегда, вспоминали... Брат Эрни, Вильгельм, Джорджи, Элла... Где они сейчас? Бабка королева Виктория давно в могиле... И все-таки это было. Был поцелуй в Кобургском замке. И были они, молодой человек и девушка, безумно счастливые. Точнее, счастливые и безумные, ибо «хотя бы ты был, как орел, и поднялся высоко»...

И вот 8 апреля; в этот прекрасный день Николай узнал: ему не разрешалось более носить погоны. И не только ему – «Маленькому» тоже. Погоны – это выла некая связующая нить: он носил погоны с вензелями отца, а его сын носил его вензеля.

Я представляю, с каким нетерпением Матвеев и «шпион» ждали в тот день, когда он уйдет на прогулку. И, видимо, состоялся уже обычный ритуал: Матвеев прогуливался в коридоре, сторожил, а «шпион» вошел в комнату.

На столе, как обычно, все было педантично разложено: карандаши, несколько часов из его коллекции и, наконец, дневник