Поражения, которых могло не быть. Эпоха мировых войн - Григорий Попов

Планы нападения на СССР тесно переплетались с политикой и расовой теорией Гитлера. В исторической науке даже четко не выделены политические мотивы, почему Гитлер принял решение о нападении. Якобы лидер нацистской Германии опасался удара с Востока, когда вермахт будет вести борьбу с Англией, осуществляя операцию «Морской лев». Но в то же время Браухич в июльском докладе Гитлеру обрисовал положение Красной армии как удручающее, при таком состоянии своих вооруженных сил СССР однозначно не мог наступать. В дальнейших докладах оценка вооруженных сил СССР была пересмотрена в пользу увеличения числа дивизий, однако в целом немецкие генералы были невысокого мнения о Красной армии.

Попытки СССР присоединить Финляндию могли бы выглядеть достаточно весомым аргументом в пользу концептуальных идей, утверждающих, что Гитлер собирался напасть на СССР из-за действий Сталина в Балтийском регионе, но в переговорах Гитлера и Молотова в Берлине 13 ноября 1940 г. первый четко объяснил, что «Финляндия остается в сфере интересов России»^[391]. Единственное, что в связи с Финляндией волновало Гитлера, — это вопрос вмешательства в советско-финский конфликт США, если те поддержат Швецию, которая вполне, по мнению Гитлера, могла оказаться на стороне Финляндии в вероятном новом конфликте Москвы и Хельсинки^[392].

Молотов на переговорах 13 ноября уклонился от ответа на вопрос Гитлера о том, объявит ли СССР войну США, если последние будут поддерживать финнов. Молотов лишь сказал, что этот вопрос неактуален, поскольку СССР не планирует воевать в Балтийском регионе^[393]. Своим явно провокационным вопросом насчет возможности войны между СССР и США Гитлер прощупывал почву, его интересовало, каковы на тот момент отношения между Москвой и западными союзниками.

Гитлер был недоволен присоединением Молдавии и Буковины к СССР. Однако на вопрос Молотова насчет проливов Босфор и Дарданеллы Гитлер ответил, что «имперский министр иностранных дел уже предусмотрел этот пункт и имеет в виду пересмотр заключенного в Монтре соглашения о них в пользу СССР»^[394]. А на вопрос Молотова о том, одобрит ли Германия советские гарантии Болгарии, Гитлер дал вежливо отрицательный ответ, предложив обмен советских гарантий Болгарии на пересмотр соглашения в Монтре. Но окончательно этот вопрос должен был решить, как заявил Гитлер, лично Сталин^[395]. Гитлер ссылался на то, что Болгария сама не просила СССР дать ей гарантии независимости^[396], когда Румыния, на чей опыт ссылался Молотов, такой запрос Берлину дала.

Разумеется, Гитлер не был искренен с Молотовым на переговорах 13 ноября 1940 г., так как уже 31 июля 1940 г. сказал своим генералам на военном совещании, что на Балтике не может быть двух сильных держав. Но главным мотивом все-таки оставалась вероятность союза Британии и СССР, чего опасался Гитлер. Россию Гитлер назвал «восточноазиатской шпагой Англии и Америки против Японии».

Гитлер на совещании 31 июля 1940 г. ссылался на прослушивания разговоров русских, по которым якобы стало ясно, что в Москве есть сильное недовольство развитием событий на Западе, имеется в виду блицкриг во Франции^[397]. Историки, занимавшиеся проблемой выработки Гитлером решения нападения на СССР, почему-то не обратили внимания, что Гитлер исходил, помимо прочего, из донесений разведки, то есть прослушивания разговоров, которые были с середины 1930-х гг. очень хорошо организованы в рамках германских спецслужб. Прослушивались, конечно, в первую очередь переговоры работников советского посольства в Берлине.

На военном совете 31 июля Гитлер сказал, что «что-то такое в Лондоне все-таки произошло! Англичане были уже совершенно down, а теперь опять поднялись^[398]». Гитлер считал, что это— результат надежд Лондона на СССР. Заметим, США как фактор возможного изменения ситуации в Европе в речи Гитлера совершенно не упоминаются.

Уже в июле 1940 г. Гитлер определился с приблизительной датой нападения на СССР, при этом он опасался затягивания кампании на Востоке до зимы. Окончательная цель войны была определена Гитлером в июле 1940 г. — полный разгром СССР, но при этом территориальные захваты в пользу Германии предлагалось ограничить Украиной, Белоруссией и Прибалтийскими странами. Финляндии должны были достаться Карелия и большая часть Архангельской области, как буквально у Гитлера: «Финляндия до Белого моря»^[399].

Для реализации своего плана войны с СССР Гитлер намеревался летом 1940 г. начать формирование дополнительных дивизий, доведя их общую численность до 180. Но сделать это предлагалось посредством изъятия одного батальона из каждой старой дивизии, а через несколько месяцев — еще по одному батальону, в итоге планировалось уменьшить старые дивизии на 1/3 личного состава, чтобы сформировать новые.

Как сказал Гитлер 31 июля 1940 г., у Германии имелось 120 дивизий после победы над Францией и еще 20 дивизий находились в отпусках, то есть это были дивизии резервистов, которых распустили по домам на время. Таким образом, надо было создать еще 40 дивизий. 50 дивизий, включая и те, которые предстояло вновь создать, Гитлер планировал развернуть в оккупированной Франции, 7 дивизий — в Норвегии, 3 дивизии — в Бельгии и Нидерландах, 120 дивизий — «для Востока»^[400]. В этой связи не совсем понятно намерение Гитлера развернуть в Западной Европе такое большое количество дивизий, поскольку угроза вторжения западных союзников всерьез им не рассматривалась в 1941 г. Помимо этого, ОКВ было уверено, что США не вступят в войну.