Иван Молодой. Власть полынная - Борис Тумасов

- Погодить надо!

- Сколько?

- Как Бог укажет!

- Какие вести князь Холмский из Молдовы шлет? - спросил князь Ярославский.

- Князь Даниил уведомил, Стефан-господарь к посольству благоволит.

Бояре довольно покачали головами.

- Стефан не Менгли-Гирей. Хан крымский коварен, сегодня он Литву пощипал, завтра нам нож в спину вонзит.

И снова Иван Третий по Думе очами повел.

- Так что, бояре, согласны вы со мной? Повременим с Казанью?

- По тому быть! А вот воеводу на Волгу послать, чтоб дорогу речную почистил!

- Мыслится мне, бояре, послать в подмогу Нижнему Новгороду воеводу Беззубцева, - предложил Иван Третий.

- Беззубцева в самый раз, он уже хаживал к Казани! - поддержали другие.

Хоромы ставили ближе к Троицким воротам Кремля. Ставили всеми умельцами плотницкой Руси. Сначала сруб из камня сложили, почти в сажень, потом за стены принялись. В два яруса хоромы срубили. Да не обычно срубили, а каждый брус точили. Крыша чешуйчатая, будто рыба сказочная, и все палаты получились на загляденье.

Будто вся Москва готовилась встречать будущую государыню, великую княгиню. Ну если не Москва, то уж Кремль, а точнее, Иван Молодой. Не терпится ему поглядеть, что за невесту ему везут из далекой Молдовы.

Однажды дьяка Мамонова спросил, не довелось ли ему дочь Стефана повидать. Мамонов с посольством три лета назад в Молдове бывал. Дьяк головой завертел: Стефана-де разглядел, а Елену не упомнит…

У великой княгини Софьи суета вокруг строительства хором для молдавской невесты ревность вызвала. Для нее, царевны византийской, таких палат не воздвигали!

Зависть копилась, постепенно обращалась в ярость к молодому князю Ивану. Ему ли имя великого князя носить, коли есть Василий, наследник Палеологов?

И случай искала, как через государя Ивана Третьего удар нанести.

А молодой князь Иван хоть и догадывался о нелюбви к нему Софьи, однако о том, что она мыслит лишить его великого княжения, и не думал.

Так и катились дни за днями, отсчитывали время тревог и выжиданий. Ночами в мыслях виделась Ивану Елена в образе Глафиры, а на женской половине великокняжеского дворца Софья молилась, чтоб Господь положил гнев на молодого князя Ивана…

Из Москвы реками пошла на Волгу судовая рать воеводы Беззубцева, чтобы помочь Нижнему Новгороду отразить корабли казанского хана Ибрагима.

Солнце низко встало над столицей Молдавского государства, но уже с темноты толпился народ у королевского дворца. Яссы прощались с дочерью господаря Стефана. На далекую чужбину, в Московскую Русь, отъезжала Елена Стефановна.

Под звуки молдавского оркестра вывел Стефан дочь, поддерживая, усадил в карету, что-то сказал, и поезд тронулся. Отправился в путь под напутственные крики люда.

Первой покатила карета с невестой в окружении конных слуг Стефана, потом тележки молдавских бояр, а затем карета князя Холмского, колымаги бояр московских, конные дворяне.

Санька добром невесту не разглядел. Красива, стройна. Совсем юная. Волосы - копна черная, а на белом лице брови, будто сурьмой наведенные…

До Прута и Десны сопровождали молдаване свою Елену. Через реки на плотах переправляли, а когда настал час прощаться, вышла Елена из кареты, и бояре и слуги Стефана низко склонились перед ней.

Видел Санька, как плакали они, плакала и Елена.

Видно, тяжко было прощание с родиной. Стояла до последнего, пока провожавшие не скрылись вдали. Только после этого возвратилась в карету…

И потянулся посольский поезд Диким полем, степью, уже прихваченной ранней осенью, с травами пожухлыми. На блюдцах озер, в поймах собиралась в стаи перелетная птица, нагуливала жир перед дальней дорогой.